Книга Дело житейское, страница 34 – Тимофей Иванов

— Чего-то вы задумались, юноша — констатировал Авалий, когда я передал ему журнал, обдумывая способы превращения энергии в материю со столь ничтожными потерями, как это делает вампирский организм — Не о прелестях ли голой упырихи?

Бросив взгляд на материал, я хмыкнул. Кровососов я не любил, а потому размер сисек данной особи меня интересовал мало. Данная дама, как объект вожделения не воспринимался.

— О костях и зубах думаю, которые скоро в третий раз выбивать придётся. В овечьей крови нет столько питательных веществ для этого, идёт некое превращение одних веществ в другие, как в некоторых редких алхимических реакциях. Вроде трансформы Дандала Старого.

— Но там алхимик обеспечивает огромный приток энер… Ах вот вы о чём — усмехнулся в бороду маг.

— Именно — кивнул я — Если раскрыть механизм, мы могли бы хоть придорожную грязь в золото и мифрил с адамантием перегонять.

— Не уверен, что это возможно, всё таки есть некая принципиальная разница между грязью и металлами, тем паче имеющими магические свойства. Но область знаний вы затронули без сомнения интересную, да и изучение данного механизма могло бы само по себе двинуть алхимию вперёд — задумчиво ответил маг, а затем обратился к одному из послушников — Гаристо, голубчик, не могли бы вы снова отрубить нашей гостье предплечье? Нам надо внимательнее понаблюдать за процессом восстановления костной ткани.

— Маги… — слегка скривился и вздохнул парень, но просьбу выполнил. Вампирша лишь вяло вскрикнула, когда от неё отрубили новый кусок. Я скривился. В который уже раз.

К моему счастью в какой-то момент эпопея с кровосоской наконец закончилась и в качестве последнего эксперимента мы отвезли её в долину, наблюдая что с ней происходит и на каком расстоянии. Забитое существо, которое ещё недавно смотрело на мир с холодным презрением, было даже жалко. Но между хищниками и едой не может быть мира, только война.

Зато вся эта история стала ещё одним кирпичиком в стену моей хорошей репутации как в глазах моих крестьян, так и в плане отношения Красного писания. Только вот приглашать меня творить обереги по всему наместничеству пока никто кроме эра Хитта не спешил. Великанская магия и наши взаимоотношения с духами вызывали некоторые опасения среди представителей традиционных конфессий. Но я всё таки не терял надежду. Вода камень точит.

Кстати о воде. Благополучно разобравшись с башнями, я наконец взялся за ирригационную систему вплотную и дело пошло. Может быть как раз потому что я решил утопить в работе стресс от пыток. Ну не моё это. Морду держать кирпичом перед всеми сумел, а самого несколько дней воротило не переставая. Так что с утра до ночи я камлал вместе с Петром, стараясь занять себя чем-то созидательным, по возвращению домой от души выхлёбывал доброй медовухи, а потом отрывался с жёнами, чтобы в итоге просто вырубится. И начать с утра цикл с начала.

Но через какое-то время секс, работа и бухло вернули мои мозги в привычное положения. Я смог выдохнуть свободно и задуматься о проекте ещё раз. Почесав рыжую башку я в итоге пришёл к выводу, что функциональность это хорошо, но так же важна и эстетика. А значит вода будет попадать в озёра один, три и пять из под земли по средствам фонтанов. Что-то вроде гигантских статуй двух древних королей из Средиземья, что стояли у огромного водопада на Андуине мне повторить не под силу. Где луноликие потомки нуменорцев и где один скромный великан-с. Но вот что-нибудь по компактнее я создать вполне смогу. Пораскинув мозгами, я пришёл в выводу, что начать стоит с некой кальки на фонтан дружбы народов на ВДНХ. Здесь правда его вряд ли так назовут, это в Союзе дружба была, пока его не развалили удельные князьки. Зато в Рирте есть одиннадцать великаньих жён, которых я не прочь увековечить в граните. Тем более в данном случае проще всего вместе с Петром взять и просто повторить имеющийся перед глазами образ, чем ваять что-то с нуля, как в случае с Саней. И нет, мне не лень, просто у меня жёны красивые и я хочу сделать им такой вот своеобразный подарок, поставив на берегу у кромки берега их копии, держащиеся за руки под струями воды в долине с садом.