Книга Дело житейское, страница 56 – Тимофей Иванов

Всё таки «инквизитору» я мог рассказать хоть и многое, но однако не всё. Незачем ма Багде пока что знать о браслете-хранилище на моей руке, в котором лежит в том числе и небольшой запас булыжников примерно одинакового размера с пращой, которую я не хочу показывать своим диким сородичам. Уж больно она легче в освоении и производстве, чем лук со стрелами. Тем более у меня нет причин объяснять, что чуть более рыжие волосы следствие моих внутренних изменений. Пусть они небольшие и вроде бы не прогрессируют, но всё же. К тому же я не собираюсь никому здесь показывать Джека, чьи маховые перья тоже странным образом приобрели красноватый оттенок. А уж говорить о том, что мне снятся полёты по ночам, где я то лениво парю над облаками, то несусь чуть выше земли быстрей стрелы, у меня тем более нет желания. Как собственно и о молодых фениксах. Всё таки стоит соблюдать не только букву договора, но и его дух, а я обещал не вредить потомству Нидла. Потому нефиг трепаться. Иное чревато последствиями вредными для здоровья.

— Всё таки не передумал идти на восток — констатировал собеседник, делая новый ход.

— Нет — согласился я — К тому же тешу себя надеждой, что те юнцы, которых я приведу с собой вырастут не дикарями, а кем-то большим. Ахит всё дальше колонизирует восточные леса, лучше заранее поискать варианты того, как не допустить вражды с моими дикими сородичами и людьми.

Энергия нави ласкала мой дух подобно приятному ветерку летним вечером. Всё отошло с переднего плана далеко назад. Разум мой был чист, как капля утренней росы. Дух безмятежен, подобно облакам высоко в небе. Я целиком и полностью расслабился и отрешился от всего. Забот владения, переживаний за семью, результатов наших с Авалием исследований, работе с Храмом и Красным писанием у себя под боком, ситуации в Осато, вялой опале от герцога Кайлоса и так далее. Здесь и сейчас у меня не было ни волнений, ни желаний что-то делать, а потому энергия в моём теле постепенно стала статичной. Не знаю можно ли было называть это преддверием нирваны, состояния когда нет желаний, а потому нет и горя из-за того, что не все они сбудутся, а если и воплотятся в жизнь, то не так как мы хотим. Старый Йар называл это точкой равновесия и в своё время иллюстрировал свой урок деревяшкой, которая замерла в балансе на его пальце. В этой точке разум замирает, чтобы в выбранный нами момент начать смещение в нужную нам сторону. Сначала равновесие нарушается едва заметно, затем гравитация, как проявление одного из законов мироздания, берёт своё и то, что ещё недавно было статичным движется, всё сильнее набирая скорость. Разумеется разум не движется с ускорением в девять целых и восемь десятых метра в секунду в квадрате к земле. Строго говоря он вообще остаётся на месте. Просто после точки равновесия он становится острее бритвы при решении той задачи, на которую ты его сместишь.

Лишь дважды я использовал эту технику и оба раза во время своего путешествия на запад. До этого у меня не получалось отрешится от проблем жизни в первобытном обществе. Бытие определяло сознание, в том числе и из-за вечно полупустого желудка. После моей встречи с Силанилем хватало ярких событий и банальной работы, всё это тоже не способствовало безмятежному полёту разума к высотам духа.