Книга Тень на стене, страница 97 – Тимофей Иванов

В эту теорию вписывалось даже его желание посамоутверждаться за мой счёт, напоминающее поведение некоторых подростков. Молчал он помимо прочего о своём детстве и о том, как драконы вообще выводят потомство. Хотя тут могу его понять. Бытует мнение, что мелкие крылатые ящеры крайне уязвимы, да и вообще с рождаемостью у них большие проблемы. При таких раскладах я бы тоже молчал обо всём, связанным с потомством, в тряпочку. Но хоть иную информацию давал и хорошо. Как бы там ни было, а драконы о мире и магии знали очень немало. Всё упиралось лишь в наши различия, как разумных видов, не все приёмы гигантских ящеров в принципе повторяемы людьми-стихийниками.

Зато в некоторых аспектах дракон вполне повторял старые традиции человеческих мастеров. Со слов деда раньше, да и сейчас порой, ученики при опытных мастерах не только тренируются, но и выполняют роль прислуги. Кто-то же должен убираться в додзё, носить воду на кухню и для омовения, а так же выполнять прочие хозяйственные задачи, освобождая от них наставника и смиряя свой дух честным трудом. Кажется в шаолиньских монастырях на Земле существовала схожая система, хотя тут могу ошибаться. Однако в этом мире реальность внесла свои коррективы в подобные порядки. Чем больше у ученика непрофильных задач во время обучения, тем меньше у него времени на самосовершенствование и тем хуже он будет подготовлен к бою, когда время для него придёт. И тем больше вероятность, что молодой воин-чародей бесславно сдохнет, а долина лишится боевой единицы. Так что полоть огороды, ровнять зимой снег, мыть полы, красить траву и заниматься прочей дурью ученикам не приходится, для подобного есть крестьяне и просто слуги. Задача молодёжи — стать более смертоносными и живучими, попутно разве что собирая волшебные травки в опасных местах и уничтожая хищников.

Пока дракон хомячил кальмара, я достал из свитка крабовое мясо. Добыл вчера по случаю, заодно показав наставнику возросшие навыки по быстрому вскрытию бронированных противников, а потом приготовил с грибами и местными водорослями, оказавшимися съедобными. Хотя меня не держали на острове, как в тюрьме, водная преграда оставалась предметом моего раздражения. Тут ведь даже помыться и искупаться толком нельзя, могут мигом утащить на дно. И ладно бы симпатичные русалки, так уродливые кальмары постараются. Даже те же водоросли удавалось добывать только в мелководной речки у водопада, беря по чуть-чуть, чтобы было чему разрастаться. Дракон утверждал, что с мизерными количествами изначальной, а не стихийной, энергии я в принципе мог бы научиться плавать быстрее головоногих, но успехи у меня пока были скромными. Впрочем будь они иными, уже бы наверно пробовал штурмовать водопады и подземные реки на пути к солнцу и небу. Но пока приходилось терпеть и радоваться лишь тому, что я хоть как-то могу взаимодействовать с водой.

Так или иначе, мы перекусили и Мергаралодон наконец соизволил заговорить:

— Ну что же, кажется настала пора сказать тебе о подарке.

— Я весь в внимании — произнёс я, убрав пустую миску в свиток — У нас снова завёлся крупный паук, с которым будет интересно схлестнуться?

— На сей черёд нет. Однако рад твоему настрою, в тот раз ты наоборот жаловался, что ненавидишь этих многолапых тварей — усмехнулся дракон, припомнив моё ворчание относительно забредшей в нам по туннелям животинке, напоминающей гигантского тарантула, весившего раза в четыре больше меня. Нет, ну а кто вообще пауков любит? Их даже жрать приходится чуть ли не через силу! Если конечно альтернатива есть. С голодухи-то, понятное дело, всё вкусное.