Онлайн книга «Золотое время»
|
В коридоре переливчато заливается телефон. — Дарик! – мама выглядывает из дверного проема. – Сними трубку, у меня руки мокрые. — А чего сказать? — Да реклама, наверное. Это же домашний. Он и забыл, что дома бывают телефоны. С минуту ищет в коридоре, где же он надрывается. А, вон – трубка прикручена у косяка входной двери. Думал: домофон. А раньше он тоже был здесь? — Алло, – холодным тоном. Тишина и треск. – Алло? – И уже тянется вложить трубку обратно в корпус, как она оживает, крякает и чей-то глухой мужской голос произносит: — Ильдар? В желудке брякает нехорошим предчувствием. С чего бы вдруг? Да просто – кому сюда звонить, его искать? Некому. Он успокаивает неприятное волнение. — Кто это? – Делает голос как можно тверже. — Ильдар, ты? Это я, Валера. Пономаренко. Помнишь? В голове на бешеной скорости листается картотека старых знакомых. Пономаренко, Пономаренко… Нет, он не знает никакого Пономаренко. — Вы ошиблись… – и тянет трубку на место, но она кричит надрывно: — Нет, стой. Рыжий, это ты! Я тебя сразу узнал. Рыжий, ну это же я! Я! – Голос мужика становится плаксивым и настойчивым. – Валерик. Стройка, Буево, двухтысячный. Вспомнил? – И, вслушавшись в сбившееся дыхание Ильдара, удовлетворенно расплылся: – Вспомнил… Так. Надо держать себя в руках. Закрыть глаза. Досчитать до десяти. Двадцати. Положить трубку. Это просто сон. Все тот же кошмар. Прошлое не возвращается. Хорошо похороненное, оно не возвращается. — Ты мне нужен, Рыжий, – слышит он на грани восприятия. – Ты один остался, понимаешь. У меня только ты, больше никого. А мне помощь нужна. До зарезу, понимаешь? Братан, я тебя христом богом молю: приезжай. Я сдохну тут, мне сказать тебе чего надо… — Ты зачем звонишь? – выдавливает он из себя, открывая глаза. — Заречная, шестьдесят два, седьмая палата. Я тебя очень, очень… — Чего тебе от меня нужно? – Он чувствует, как закипает. Убить гниду. Растоптать. Выкинуть на хер из памяти. Не было ничего. Ничего не было! – Я тебе не должен ничего. Я тебя вообще… — Нет! Я не за этим! – Он визжит, Ильдар морщится. – Никаких долгов, братан, братишка! Я другое, мне другое надо. Двухтысячный, Буево, ты же все помнишь, братишка, все помнишь, да? Мы же там оба были. Трое нас было. Серый еще. Помнишь? Я знаю, ты не мог забыть. Такое нельзя забыть. Братишка… — Какой в п… – Обрывает себя. Заканчивает спокойно: – Я тебе не братишка. — Рыжий, Ильдар! Спаси меня! Христом богом, в ногах валяться буду. Ты один можешь. Ты только знаешь, никто больше. Найти ее надо, понимаешь. Найти. Ведь сбылось все, сука, как сказала, так и сбылось! Я ее, тварь, каждую ночь своими руками душу-душу, душу-душу и все никак не могу задушить. Я ее, суку, задрал бы сейчас, как не хер делать… Приезжай, Ильдарушка, спаси меня, я больше не могу, ты один… — Чего. Тебе. Надо. — А не придешь, я к ментам пойду, понял! – орет трубка. – Мне уже один хер. Хоть узнаю: что стало, померла, не померла, закопали где. Или чего там. Я не могу больше, понял?! Не-мо-гу… Трубка трещит, хлюпает. Истерика, понимает Ильдар. Руки трясутся. Истерика. — Меня не было там. Поди докажи. — Ну уж нет, ты там был! – Трубка шипит и плюется по-змеиному. – Без палева. До дела дойдет, я все скажу: и ты там был, и Серый, мы вместе трахали ее, понятно? Втроем! Так что не закосишь. Мне терять нечего, о себе подумай. Заречная, шестьдесят два, седьмая палата, слышишь? Скажешь, к Пономаренко. Алло! Рыжий?! Алло?! |