Книга Золотое время, страница 46 – Ирина Богатырева

— Только это вот надень, ослепнешь. – Брат цыкнул сквозь зубы сигарету и протянул мне шлем, какой был на нем самом: черное забрало, в тонированном стекле – узкие горизонтальные щели для глаз. Такие очки носят охотники за морским зверем, кому долго приходится ходить в снегах.

— Какими судьбами? – спрашивал брат, когда я примостилась сзади него, обхватив за талию, и мы понеслись.

Ветер шумел в ушах, снег белой волной расстилался по обе стороны, мотор ревел. За шумом плохо было слышно даже свой голос, приходилось кричать:

— Я камсу ищу, нашу камсу! Она пропала. Не видел здесь?

— Я не знаю. А чьих она была? – кричал брат в ответ.

— Камсы не чьих, они сами!

— Чего? Не слышу!

— Камсы сами по себе!

— Если не из Камлаков, то тут она не появится! Тут Камлаков чертог, Пырра дальше, Тойгоны еще дальше. Через распадок – там ильчи. А подальше – вон, видишь пятиэтажки, – там боги. Ну, кто раньше в богах жил.

— Куда же мне идти, где искать?

— Я тебя к нашей камсе свезу, у нее спросишь!

Вокруг замелькали дома – въехали в поселок. Он выглядел привычно: все себе такие дома ставили, к каким привыкли при жизни. Были там дома постарше и помоложе. Кто-то поставил походную палатку из шкур и так жил. За домами в клетушках стояли олени. По улицам бегали собаки. Других животных не бывает у мертвых. Поодаль, как призраки, проступали из снежной дымки серые, безликие стены домов для богов.

— Я там, если что! – крикнул брат и махнул в проулок, который мы только что проскочили. – Если вдруг заплутаешь. Так-то я тебя всегда встречу.

— Спасибо.

Мы остановились у леса.

Лес был простой, обычный, привычный совсем лес, кроме одного – туда не шли тропы, не было человеческих следов. Лес стоял стеной. Мертвые туда не ходили. И то верно: для чего им лес? Дичи не надо, огня не надо. Не нужен человеку лес, если оттуда брать нечего.

— Хорошие сани, – сказала я, снимая шлем. Брат свой не снял, и я не боялась встретиться с ним взглядом.

— Ваще мощь, писят лошадок! Я Варне показывал, он тоже заценил. Сделать хотел, да как такие сделаешь – соляра нужна. У вас там же никакой соляры.

— Варна… Он у вас тоже бывает? – спросила я осторожно.

— Не, – брат мотнул головой. – Это я к нему. Ну, во сне. Чушку-то мою проведать надо. Сына опять же. Дочь. Иначе как? Все через него.

— У них вроде все хорошо, – сказала я без уверенности – я не видела Варну с того дня, как он приходил ко мне, и вестей от Камлаков не было.

— Нормально, да, – кивнул брат сухо. – Ладно, топай. Я тут обожду. Если отойду, зови, я мигом. У нас тут близко все так-то.

— Хорошо, – кивнула я. – Спасибо.

И пошла в лес без тропы, по пояс в снегу.

Лес был лесом – но лесом не был. Не было ветра. Не было звуков. Деревья одинаковые, ровные, как будто вырезанные из бумаги и наклеенные на белую ткань, стояли вокруг, куда ни кинь взгляд. Я скоро выбилась из сил. Мне казалось, что я заплутала. Среди одинаковых деревьев совсем непонятно, куда идти. Как камсу искать? Одно хорошо, успокаивала я себя, назад будет проще – по своим же следам.

Вдруг впереди показалась поляна. Как будто кто-то выкосил деревья – просто проплешина в лесу, ровная, небольшая. На ней стоял охотничий схран – на высоких ногах сложенная из бревен крошечная избушка. Крыша крыта лапником и еловой корой. Дверь высоко, сейчас закрыта. Я поискала глазами – где-то должна быть лестница. Но ее не было. И совсем ничего не было, чтобы залезть. Лапы, на которых стояла избушка, высокие, гладкие, толстые. И как она туда забирается? – не поняла я. Взлетает? Я обошла избушку кругом, потрогала лапы. Дно было сложено из ровных досок, ни щели, ни лаза. В стороне из-под снега что-то торчало, я подошла – большая ступа, в которой сбивают масло, и в ней пестик почти с меня ростом. Потеряла она их, что ли? Я стала сомневаться, живет ли здесь кто-нибудь, или это и правда всего лишь лабаз для дичи, про который к тому же забыли давно.