Книга Школа Шрёдингера, страница 14 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

Но еще сильнее меня удивило, что Соня вообще ни на грамм не изменилась. Вот Эля стала стройнее – она худеет к разным событиям. Евген Покосов по прозвищу Лось Кокосов вырос еще сантиметров на десять. А Соня осталась такой же, как в прошлом июне. Мой глаз художника не обмануть, к тому же ничье другое лицо я так хорошо не знаю. Как ей удается не меняться?

Директор вел за собой какую-то рыжую. Он изо всех сил старался выглядеть представительным, что с его ростом в принципе невозможно.

— Знакомьтесь, Елизавета Михайловна: весь цвет одиннадцатого «Б»! Хотя от этих ребят… – директор выразительно посмотрел на Кокосова, – вы вряд ли чего-то интересного дождетесь…

— До свиданья, Олег Борисович! – обиженно сказала Эля и потащила Этих подальше от директорских разоблачений.

— А вот Дамир Хромальский – наш нераскрытый талант. Своего рода кот в мешке!

Прекрасно, всех представил, а меня как будто здесь нет.

Хром зачарованно смотрел на золотую корону волос Елизаветы Михайловны, подсвеченную щедрым утренним солнцем.

— Сегодня я без мешка, извините.

— Вам не холодно? – спросила она.

— Мне мокро.

— Конечно, ведь уже не месяц май, а скорее сезон дождей! – засуетился директор. – Дамир, встань, ты мнешь траву.

— Интересно, а чему она учит? – спросил Хром, когда директор увел Елизавету Михайловну к другим жертвам из параллельного.

— Чему-то из программы одиннадцатого класса, раз ее с нами знакомили, – ответил я. – А мне другое интересно. Ты Соню видел? Смотри, – я достал телефон, – это фото из прошлого сентября, а вот – сейчашнее, я ее тайно щелкнул. Она абсолютно не изменилась!

— Волосы в другой цвет покрасила, а в остальном да, ни одного нового прыща, – согласился Хром. – Соня спит в холодильнике, вот и не портится. Но меня пугает, что мой друг – маньяк и тайно преследует девушку.

Я возмутился, что никого не преследую, а просто фотографирую и рисую красивое. Хром же сам сказал! Но в этот день преследовать Соню мне все же пришлось. Просто не мог поступить по-другому. После уроков, в раздевалке, она с кем-то ругалась по телефону. Ну ладно, «эмоционально разговаривала». Я услышал слова «опасный эксперимент» и занервничал. У нее проблемы? Потом мы с Соней почти одновременно вышли из школы, и я, поддавшись порыву, пошел за ней. Она дошла до странного дома на пустыре, который я однажды рисовал. Он был похож на теремок – с двускатной крышей, балконом и просторным крыльцом. Соня на секунду замерла перед входной дверью, а потом вошла внутрь. Причина ее заминки стала понятна, когда я сам поднялся на крыльцо: дверь была заперта. Не до конца понимая, что делаю, я нажал кнопку звонка.

— Вы на процедуру? – послышался мужской голос из динамика домофона.

— Да.

«На какую процедуру, что ты несешь?» – кричал внутренний я, а я внешний открывал дверь, плутал по коридорам, рвался в запертые комнаты. Где Соня? Что здесь происходит?!

Одна из дверей с табличкой «Накопитель» неожиданно распахнулась, и в коридор выглянул молодой человек в белом костюме медика.

— Заходите, – приказал он, и я повиновался.

Накопитель оказался огромным серебристым медицинским прибором, внешне похожим на аппарат МРТ. Врач попросил оставить одежду и металлические предметы на стуле в кабинке для переодевания и нажал кнопку на корпусе. Верхняя часть аппарата поднялась на бесшумных амортизаторах.