Книга Конан и Вольные стрелки, страница 38 – Валерий Евтушенко

— Кто ты во имя Крома? — рявкнул Конан, но меч, который держал в руке все же опустил, так как его неожиданный гость производил впечатление человека столь же воинственного как старичок-архивариус при дворе кого-либо из владык стран Гибории. Да и то сказать, будь у него враждебные намерения, он давно мог убить спящего киммерийца его же собственным мечом. Устыдившись своего порыва, Конан бросил меч в ножны и уже более миролюбиво повторил свой вопрос.

— Моя бояться не надо, — на ломаном туранском наречии ответил человек, — моя нет меча.

Он протянул к Конану руки с открытыми ладонями.

Киммериец сел и внимательно оглядел своего незваного гостя. Он был худой, невысокого роста с длинными руками. На вид ему было лет сорок или чуть больше. Более точно определить возраст было трудно, так как на его лоб была надвинута шапка салатного цвета, а нижнюю часть лица прикрывала рыжая борода. Но в живых каштанового цвета глазах незнакомца светился ум и читалось любопытство. На нем была зеленая куртка из непонятного материала, такие же штаны, а на ногах сплетенные из коры какого-то дерева лапти. Конан подумал, что он гирканец, хотя незнакомец и отличался от тех гирканцев, с которыми ему доводилось встречаться к востоку от Вилайета.

— Я не боюсь тебя, — снисходительно пожал он плечами, — будь у тебя дурные намерения, ты мог бы убить меня моим же мечом.

Произнеся эти слова, Конан в душе отругал себя за беспечность, ведь на месте этого человека мог оказаться и враг, а он не заметил как тот подобрался к нему. Но что толку досадовать на себя, просто в следующий раз надо быть осторожнее.

— Не ругай твоя, — добродушно произнес незнакомец, словно прочитав его мысли, — Тургэн делал, чтобы ты спал.

— Какой еще Тургэн? — не понял киммериец.

— Тургэн! — ткнул себя пальцем в грудь его собеседник.

— А, — понял Конан и назвал свое имя.

Тургэн важно кивнул и объяснил, что он шаман одного из местных гирканских племен, но живет отдельно от остальных соплеменников.

— Думать надо, — пояснил он, постучав себя пальцем по лбу, — одному.

— Угу, — понял Конан, — ты здесь размышляешь в одиночестве.

Тургэн кивнул и сказал, что его обитель на другой стороне оврага.

Конан коротко рассказал, как оказался здесь и объяснил, что ему нужно добраться к устью Запорожки к казакам.

Шаман покачал головой.

— Казак плохой, — с осуждением произнес он, — совсем нехороший.

Конан пожал плечами.

— Какими бы они не были, у меня нет другого пути, тем более, что оттуда я буду возвращаться на запад. Домой.

Для убедительности он показал направление рукой на запад и добавил, что ему нужна лодка, чтобы переправиться через Ильбарс.

— Лодка не надо, Тургэн поможет, — сказал шаман. — Идем в дом.

Он поднялся и стал спускаться по склону оврага вниз. Конан молча последовал за ним.

Поднявшись на противоположный склон, Тургэн раздвинул ветки кустарника и Конан увидел деревянную дверь, которая закрывала вход в пещеру, вырытую в земле. Шаман открыл дверь и подал знак рукой, чтобы он следовал за ним. Киммериец шагнул в сумрак пещеры, но Тургэн произнес несколько слов нараспев на непонятном языке и внутренность пещеры осветилась мягким светом. Конан огляделся по сторонам, но никаких светильников на стенах и потолке не обнаружил. Помещение, в котором они находились было довольно просторным, пол усыпан желтым речным песком. Тургэн сделал несколько шагов и открыл в стене следующую дверь, которую Конан сразу не приметил. Перешагнув через порог, они оказались в большом зале, посреди которого стоял широкий стол, а вокруг него несколько деревянных кресел. У стен киммериец увидел четыре высоких шкафа, заполненных какими-то фолиантами в деревянных обложках и отдельными свитками пергамента. У одной из стен стояли две широкие деревянные лавки, застланные звериными шкурами.