Книга Легенда о гетмане. Том II, страница 52 – Валерий Евтушенко

— Да это же сам Богун! — закричал Рогальский. — Бей их! Он с размаха нанес удар шестопером по голове казацкого полковника, но тот инстинктивно уклонился и удар пришелся по панцирю. Сжав острогами бока своего серого в яблоках аргамака, Богун вырвался и окружения. Казаки выстрелили из пистолетов и поворотили своих коней назад. Преследуемые разъездом раздосадованного Рогальского, казацкие кони летели к Бугу, казаки пригнулись в седлам, спасаясь от ружейного огня. Уже почти доскакав до своего берега, конь Богуна провалился в одну из незатянувшихся полыней. Оказавшись в холодной воде, Богун все же сумел освободиться от тянувшего его ко дну панциря, выбрался из проруби сам и помог выбраться на крепкий лед своему коню.

Из-за того, что разведка закончилась неудачей, пришлось переговоры продолжить.

Инструктируя ротмистра Гулевича, польный гетман сказал:

— Ходят упорные слухи, что близко уже сам Хмельницкий. Соглашайтесь на все условия этих хлопов, сто дьяблов им в печень. Пусть только оставят пушки в Мурах, а сами убираются восвояси.

— Но как же так, — удивился ротмистр, — неужели ваша милость позволит им вот так безнаказанно уйти после всех тех жертв, что мы понесли при осаде.

— Ваше дело, пан ротмистр, — хищная улыбка зазмеилась по губам польного гетмана, — заключить соглашение. А об остальном я сам позабочусь.

Ротмистр внимательно взглянул в лицо собеседника и, догадавшись, что у того есть план, как не дать казакам безнаказанно уйти от возмездия, понимающе кивнул головой. Оставляя Винницу, Богуну пришлось бы пройти через Старый и Новый город, расположенный рядом с островным замком, и тут было не сложно устроить хорошо подготовленную засаду.

Когда на переговорах Гулевич внезапно пошел на столь серьезные уступки, Богун сразу заподозрил, что Калиновский готовит ему ловушку, но торопить события не стал, испросив время до вечера подумать. Между тем, в город прибыл еще один из крестьян, обошедший по широкой дуге лагерь поляков. Он клялся и божился, что войска Хмельницкого по слухам уже недалеко и гетман спешит на помощь осажденной Виннице.

Ободренный Богун возобновил переговоры и поставил Гулевичу дополнительное условие — чтобы Калиновский со всеми хоругвями отошел на милю от Винницы, когда казаки будут покидать город. Поляки это условие не приняли, и тогда полковник заявил, что в таком случае они лучше все до одного погибнут в бою, но Винницу не сдадут.

Переговоры были прерваны и боевые действия возобновились. Противники шли на взаимные хитрости, не приносившие, впрочем, особого успеха ни одной из сторон. Однако, если казакам каждый день шел на пользу, то в польском лагере моральный дух солдат заметно снизился. Между Калиновским и Лянцкоронским давно сложились напряженные отношения, достигшие из-за неудачной осады Винницы, своего апогея. Лянцкоронский, старше польного гетмана лет на пятнадцать, превосходил его знатностью рода и в сенате занимал более высокое место. На этой почве между обоими командующими происходили стычки, о чем знали и их подчиненные. Войска же, не расседлывавшие коней почти месяц, непомерно устали и солдаты требовали отдых. Неизвестно, как бы дела шли дальше, но 20 марта из глубокой разведки возвратился сын Калиновского Самуэль, коронный обозный. Из доклада, представленного им отцу, следовало, что его отряд в районе Липовцов был разбит уманским полковником Иосифом Глухом, спешащим с 10 — тысячным войском на помощь Богуну, а от Чигирина к Виннице торопится полтавский полковник Мартын Пушкарь, который тоже уже на подходе.