Книга Легенда о гетмане. Том II, страница 53 – Валерий Евтушенко

Созвав 21 марта военный совет, Калиновский сообщил о результатах разведки.

— Панове, — обратился к присутствующим Лянцкоронский, — полагаю, что в создавшейся ситуации у нас не остается другого выхода, как немедленно отступить к Бару.

Остальные офицеры поддержали брацлавского воеводу.

— Другого выхода и я не вижу, — согласился польный гетман. — Мы отступим, но не сразу. Если мы просто свернем лагерь и станем отходить, этот дьявол Богун перейдет в контратаку и будет цеплять нас до подхода Глуха, как борзая медведя. Начинаем последний штурм!

Этот блестящий ход Калиновского спас его изрядно поредевшее войско от полного разгрома. В то время, как пехота штурмовала винницкие валы, обоз снялся с места и сопровождаемый конными хоругвями направился к Бару. К вечеру польская пехота отошла к островному замку и под покровом темноты стала догонять основные силы Калиновского. Первые лучи восходящего светила утром следующего дня озарили опустевший островной замок, в котором не осталось ни одного поляка. Когда весеннее солнце поднялось к зениту, в Новый город ворвались первые казацкие разъезды Иосифа Глуха, но преследовать было уже некого, тем более, что на Буге начался ледоход.

24 марта Калиновский возвратился к Бару, потеряв за время боев на Брацлавщине восемь тысяч солдат и почти всю артиллерию. Но так как здесь не оказалось достаточных запасов продовольствия и фуража, польному гетману пришлось отойти к Каменцу, где и расположиться на отдых. Таким образом, стратегическое наступление поляков на Украйну, начатое 19 февраля завершилось неудачей, а войска Хмельницкого, выйдя на линию разграничения, были готовы к вторжению в пределы Малой Польши.

Хмельницкий, получив донесение о захвате Калиновским Красного и гибели Нечая, некоторое время не предпринимал особых мер, полагая, что это мог быть лишь малозначительный конфликт в приграничной зоне, после которого польный гетман, оставив в Красном свой гарнизон, возвратится к Бару. Однако уже через несколько дней он понял, что Калиновский намерен утвердиться на Брацлавщине, превратив ее в плацдарм для развития дальнейшего наступления в предстоящей военной кампании. Этого гетман не мог допустить, поэтому поручил генеральному есаулу Демьяну Многогрешному общее командование над полками в приграничной зоне с задачей выбить поляков за линию разграничения. Сам же он, дождавшись подхода подкреплений с Левого берега, в середине марта выступил вслед за генеральным есаулом.

Все же непредвиденное зимнее наступление Калиновского внесло существенные коррективы в планы Хмельницкого. Прежде всего, далеко не все полковники были готовы к весенней военной кампании, так как сборы начались, по меньшей мере, на месяц раньше, чем намечалось. Казаки разошлись на зиму по домам и собрать их было не так просто. Во-вторых, если раньше, едва узнав, о начале подготовки к походу против поляков, население валом валило записываться в казаки, то в этот раз мобилизация проходила медленно и с неохотой. Пополняя по ходу движения казацкие полки, Хмельницкий неторопливо двигался к урочищу Гончариха, как называлась обширная открытая местность в бассейне Случа и Южного Буга между Межибожем и Староконстантиновым. Он не особенно торопился, так как прибытие Ислам Гирея ожидалось не раньше начала июня.