Онлайн книга «Легенда о гетмане. Том II»
|
Полк Симона Щавинского, воеводы брестского, одна его-же хоругвь гусарская и 9 хоругвей козацких: 2 самого Щавинского, Закржевского, Петроконского, Черниевского, Могильницкого, Рокитницкого, Сливинского и Феодора Белзецкого. Полк князя Еремии Вишневецкого, воеводы русского: 3 хоругви гусарские: князя Еремии, князя Димитрия Вишневецкого и Яна Барановского, стольника брацлавского: 6 хоругвей козацких: князя Еремии, 2 князя Димитрия, князя Константина Вишневецкого, Косаковского, подсудка брацлавского и Яна Сокола. Полк Станислава Потоцкого, воеводы подольского: 2 хоругви гусарские: самого воеводы и Одржывольского, кастеляна черниговского; 11 хоругвей козацких: 3 воеводы подольского, Потоцкого, старосты галицкого, Крыштофа Тышкевича, старосты житомирского, Павла Потоцкого, Карла Потоцкого, Андрея Речицкого, Жабецкого, Вельогорского и Хлебовского. Полк Станислава Лянцкоронского, воеводы брацлавского: 2 хоругви гусарские: Лянцкоронского и Тобии Минора; 7 хоругвей козацких: Лянцкоронского, Северина Пясечинского, подкомория новогродского, Владислава Немцевича, старосты овруцкого, Сигизмунда Лянцкоронского, Яна Минора, Семенского и Бутлера; одна хоругвь рейтарская Тобии Минора. Полк князя Корецкого: одна хоругвь гусарская кн. Корецкого, 2 хоругви аркебузьеров Пигловского: 8 хоругвей козацких: Казимира Мазовецкого, старосты теребовелского, Казимира Пясечинского, старосты новогродского. Ермолая Гордона, Стефана Дембинского, Александра Бржуханского, Андрея Гноинского и Яна Бельского. Полк Павла Сапеги, воеводы витебского: гусарская хоругвь самого воеводы и 4 козацких: Яна Сапеги, Крыштофа Сапеги, Фомы Сапеги, обозного литовского, и Сапеги, старосты криницкого. Полк Александра Конецпольского, хорунжия коронного: его-же гусарская хоругвь и 11 хоругвей козацких: Николая Зацвилиховского, Северина Калинского, Проскуры, Стрыжовского, Стрыбеля, Чоповского, Фомы Стржалковского, Чаплицкого, Грушецкого, Войвы и Дзедушицкого. 28 мая вошла в лагерь сотня хороших рейтар подскарбия великого коронного, Богуслава Лещинского…» Читая эти строки, надо иметь в виду, что речь идет лишь об одной польской коннице, не считая пехоты, а также наемников, которых, как выше отмечалось, только к началу года было не менее 50 тысяч. Можно смело утверждать, что ни в одной из войн с казаками, как в прошлом, так и в будущем, не выставляла Речь Посполитая[28] такого огромного и могучего войска. В то время, как королевское войско пополнялось за счет прибывавших надворных команд панов со всей Польши, в казацком таборе в условиях весенней распутицы стали распространяться болезни и войско постепенно таяло, как лед под лучами вешнего солнца. Больных и умерших пришлось вывозить на двустах шестидесяти возах. Король, простояв под Сокалем несколько недель, решил занять более выгодную позицию и переместился южнее за реку Стырь на обширное поле у местечка Берестечко. Хмельницкий, зная об этом, продолжал оставаться в Гончарихе, не решаясь без хана двигаться дальше, хотя, как опытный военачальник, понимал, что любая неоправданная задержка перед боем отрицательно сказывается на состоянии морального духа войск. Воспользовавшись нерешительностью казацкого гетмана, поляки получили возможность хорошо укрепить свой лагерь, имея в своем тылу за рекой Берестечко. |