Книга Последний характерник, страница 80 – Валерий Евтушенко

Крымский хан был разъярен и обвинял Хмельницкого в том, что тот обманул его, преуменьшив силу польско — литовского войска.

— Это по твоей вине, гетман, — говорил он в гневе, — погибло столько правоверных. Кто меня убеждал, что ляхи не смогут долго выдерживать натиск моих воинов? А ведь в сражение еще не участвовали ни Ярема, ни Потоцкий, ни Калиновский. Литва тоже оставлась в резерве. Мы сражались сегодня с третьеразрядными военачальниками, а сколько потерь понесли! Что же будет завтра, когда в бой вступит Ярема?

— Повелителю правоверных известно, что Фортуна изменчива, — уклончиво отвечал Богдан. — Но ведь и ляхи сегодня потеряли много своих воинов. Они не могут похвастаться, что одержали победу, завтра битву начну я сам и брошу к твоим ногам скованного цепью Ярему.

Хан понемногу успокоился, но твердо заявил, что ожидает от гетмана победы, в противном случае татары не будут класть свои головы за казаков.

Все это время Серко со своими волонтерами трудился над оборудованием табора. Их кони под наблюдением полусотни коноводов паслись на том берегу, где на несколько верст протирался такой же обширный луг, как и в междуречье Сытеньки и Пляшевой. Казаки торопились сбить возы в четырехугольник, эту подвижную крепость, и сковать их цепями между собой. В завязавшемся сражении поляков с татарами никто из них участия не принимал. Наконец, к вечеру табор был в основном оборудован, хотя по мнению, Ивана его следовало бы установить немного дальше к центру поля на возвышенном месте.

Когда солнце зашло, гетман созвал полковников на малую раду. Был он против обыкновения немногословен и явно не в духе.

— Хан очень недоволен, — хмуро начал он. — Татары понесли большие потери, погибло много знатных мурз, в числе которых сложил свою голову и грозный для врагов Тугай — бей. Завтра наш черед начинать битву и приложить все силы, чтобы она закончилась разгромом поляков.

Далее последовали указания, где и какому из полков занимать места, куда планируется нанесение главного удара, какие полки останутся в резерве и т. п. Не один Серко, но и другие полковники, обратили внимание гетмана, что табор стоило бы оборудовать на одном из холмов, поэтому тот дал указание передвинуть его за ночь на новое место.

Заканчивая раду, Богдан сказал:

— Завтра я буду рядом с ханом. Старшим здесь остается Дженджелей. Но сражение начинать только по моему сигналу или, если ляхи сами начнут атаковать первыми.

Согласно диспозиции, конные полки Богуна, Дорошенко, волонтеров Серко и несколько других должны были занять позицию позади пехоты, почти рядом с холмом, находясь на котором Ислам — Гирей уже два дня командовал своими татарами. Казацкая конница должна была прикрывать их от флангового удара польской тяжелой кавалерии.

На следующий день 20 июня поле предстоящего боя окутал густой туман. В 9 — м часу утра он стал постепенно рассеиваться и король приказал войску тоже в поле, где оно в правильном строю расположилось на месте, удобном для битвы. Казаки в течении всей ночи продолжали переправу войска и оборудованием табора. С утраказацкое войско выстроилось, растянувшись на целую милю впереди своего табора, который казаки не успели до конца оборудовать, а левый фланг Хмельницкого прикрывала татарская и казацкая конница.