Онлайн книга «Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому»
|
A. М.: Да, он достиг святости, но не совсем путем философии. Но Кастанеда — вообще особый случай. В нем сохранилась двойственность. С одной стороны, он сознает свет в себе, а с другой — повязан каким-то соглашением с нижним миром — миром демонов. Это не мое дело. Он сознательный человек, освобожденный, и это соглашение ему зачем-то нужно… B.: Ты говорил, что людей ведут к себе и обучают ангелы… A. М.: Обучают — это не совсем точное слово… Помогают. B.: Ангелы — это твоя епархия. И, в конечном итоге, за всем этим стоишь ты? А. М.: Не совсем так. Метафора такова — я хозяин огромного здания. И я отвечаю за порядок в нем. За то, чтобы в нем было светло, тепло, чтобы все функционировало. Но в этом здании работают люди. В моем случае это не люди, а ангелы, про которых ты спрашиваешь. Я им не хозяин. Я держу здание, пространство, в котором они обитают. А у каждого из них свои задачи и функции. И не я им раздаю эти задачи. Я просто создаю условия. В.: И, кроме того, что ты обеспечиваешь это пространство, ты приходишь к людям, когда тебя призывают… A. М.: Да. Люди всегда в моем внимании, и я прихожу на зов. Человек, сосредотачиваясь на мне, сообразно своей открытости начинает ощущать меня, а я, по сути, всегда есть. Я всегда рядом. B.: Считается, что ты — защитник от неких темных сил… A. М.: Механически закрыться мною невозможно. Просто призывая меня, бормоча мое имя, даже и крестясь… Кроме тех случаев, когда человек не в себе, но призывает меня и крестится — тогда дается ему помощь. Когда с корыстью меня зовут, то я могу не откликнуться, вернее, сам человек не откроется мне. B.: Что значит — с корыстью? A. М.: Это значит — не желая светиться. В страхе, например. Человек начинает меня призывать, излучая страх в пространство. Да как же я тут проявлюсь, если он не меня, по сути, призвал, а свой страх? Пусть им и защищается. А если человек открывается и называет мое имя, то — вот он я. Притянуть меня в свой мир тоже невозможно. Человек себя открывает, вызывая меня по-настоящему. Вот в чем дело. Я не прихожу ниоткуда. Я и так здесь. Но мне можно открыться. И тогда получить успокоение и благодать. B.: А если человек пытается чего-то избежать, то призывать тебя бесполезно? А. М.: Если при этом не открыться мне — абсолютно бесполезно. Я ничего не могу сделать. Создатель попустил так, чтобы воля человека исполнялась, какая бы она ни была — умная или глупая… В.: Это как если идти воровать и призывать тебя, чтобы ты охранял при этом? A. М.: Если вор искренне позовет меня — я буду с ним. Сумею ли я защитить его от поимки или нет, это другой вопрос Я не от поимки его буду защищать. Я буду защищать его от демонов и помогу ему пребывать в спокойствии. Мне нет дела до того, что он собирается совершить. Вопросы морали меня не интересуют. Мне важны искренность и открытость. Мое дело — отвечать на искренний порыв духа и души, который может возникнуть и у вора, и у убийцы, и у праведника… Я не судья. B.: Еще раз скажи, что ты даешь человеку. A. М.: Спокойствие, чувство благодати и крепость духа. Свет. Защиту от тьмы. Демоны хоть и считаются темными, по каждый из них несет в себе хотя бы частичку света. Многие демоны страдают от своего положения, от того, что они сотворены такими, и тоже стараются приобщиться к свету. Поэтому лезут в людей, если те подают для этого повод. |