Книга Заповедная тропа, страница 28 – Ольга Богатикова

— Куда сбежала? – испугалась я. – В лес?

— В него, – мрачно кивнула водяница. – Васенька, милая, если встретишь ее, приведи ко мне. Она совсем молоденькая и тупая, как пень. Заблудится, а обратной дороги не найдет. Сгинет же, дурында.

Ага, сгинет. А вместе с ней сгинут все, кого она успеет поймать.

— Я бы сама на поиски отправилась, но, пока русалок не успокою, от озера отойти не смогу, – продолжала подруга. – А тут еще Соколов обещал Царева ко мне привести. Я брата попросила, чтобы он мою зелененькую поискал. Но и ты, когда по лесу будешь идти, смотри по сторонам внимательнее, ладно? Вдруг она тебе на пути попадется.

— Хорошо, – кивнула ей. – Я как раз в твою сторону собиралась. Хочу своих полозов проверить.

— Отличная идея, – кивнула Алена. – Тогда до встречи.

Она отключилась, а я спрятала зеркало в карман и вошла в портал.

Его воронка вынесла меня на другую тропу – узкую, едва заметную в опавшей листве. Воздух стал тяжелым и влажным, а откуда-то слева потянуло тиной. Разгребая листья в стороны, я пошла вперед.

Неожиданно окружающую тишину нарушил чей-то топот, потом раздался короткий вопль, а вслед за ним воздух как ножом разрезала громкая отборная брань. Ругательства неслись сплошным потоком и были такими цветистыми и многоэтажными, что у меня покраснели уши.

Я обошла раскидистый шипастый куст и увидела потрясающую картину: на крошечной полукруглой полянке стоял Ваня Козлов и вдохновенно орал на большое поваленное дерево, вернее, на пупырчатую жабу, сидевшую на замшелом стволе. С каждым Иванушкиным словом жаба заметно меняла цвет – становилась бледнее и как будто бы уменьшалась в размере.

Козлов же распалялся все больше и больше. Спустя минуту у меня появилось ощущение, что мои уши вот-вот свернутся в трубочки и облетят, как осенние листья. Я вытащила из рюкзака складной пластмассовый стакан и тихо ступила на поляну.

Иван меня заметил сразу, однако вида не подал, а ругаться начал еще ярче и активнее. Я осторожно подкралась к дереву и ловко накрыла жабу стаканом. Ваня тут же замолчал и громко вздохнул.

— Спасибо, – с чувством сказал он. – Вовремя же ты появилась! У меня бы вот-вот словарный запас закончился, и фантазия тоже.

— Не умаляй своих достоинств, – усмехнулась я. – Столько красивых слов не каждый филолог знает! Я так понимаю, ты ругался на сбежавшую кикимору?

— Правильно понимаешь, – кивнул Козлов. – Знаешь, что она учудила? Залезла на дерево, а потом прыгнула мне на загривок, когда я мимо в звериной личине пробегал. Ну не дура ли? Мага от козла отличить не может.

— Молодая еще, – развела я руками. – Подрастет, поумнеет. Ты из-за этого ее так костерил?

— Нет, – покачал головой Ваня. – Это такой способ борьбы с нечистью. Брань ее деморализует и лишает сил. Главное – ругаться с чувством, от души. Как я. Видела, как зеленая скукожилась? Она ведь сначала в истинном облике была: тощая, мохнатая, с хвостом. Потом маты услышала и превратилась в жабу.

— Ты – виртуоз, – улыбнулась я. – Как же мы кикимору Алене понесем? Прямо так, в стакане?

— Ну да, – пожал плечами Иван. – Только стакан надо чем-нибудь накрыть, а то убежит.

Сосуд с жабой мы закупорили Ваниной шапкой, а сверху для надежности обмотали моим шарфом.

— Повезло, что эта красотка не успела далеко уйти, – сказал Козлов, когда мы потопали к озеру. – Натворила бы она бед.