Книга Молот Тельхинов, страница 27 – Дмитрий Емец

— Теперь я понял, почему ты такой тощий. Заячья лапка – это, конечно, для бульона? – поинтересовался Герцог.

Мировуд вытащил иссохшую лапку из своего варева, и Герцог увидел, что никакая она не заячья. Лапка была гораздо шире, с иным расположением когтей. Шкурки на ней практически не осталось, а отдельные кости были скреплены случайными проволочками.

— Ты ошибся. Не для бульона. И не заячья. Это лапка арыси! – отозвался Мировуд.

— Чья-чья? – переспросил Герцог, переставая улыбаться.

— Арыси, – терпеливо повторил волхв. – Крайне необходимая вещь для ряда ритуалов. Вытягивает яды, закручивает спирали магий, придавая им определённый рисунок. Но, к сожалению, эта лапка почти уже никуда не годится. Время безжалостно… А почему ты переспросил?

— Просто так. На древнем гербе империи была изображена арысь, – сказал Герцог.

— Да, – елейно признал Мировуд. – Арысь – это не рядовой оборотень. Арысей в нашем мире очень мало. Вот эти крылатые глаза много летали и многое повидали, но ни одной арыси им углядеть не удалось.

Мировуд пристально посмотрел на Герцога.

— Сочувствую, – ответил Герцог. – Жаль, что не могу тебе помочь.

— Спасибо, о добрейший друг мой, что хотя бы изъявил желание. А ещё когти арыси оставляют примерно такие царапины, как на твоей щеке, – сказал волхв.

Герцог схватился за щёку, но сразу отдёрнул руку.

— Разве всё ещё царапины? Я думаю, уже шрамы, – возразил он.

Оба замолчали. Мировуд прихлёбывал из котелка своё варево. Герцог не мог смотреть на него без омерзения. Волхв с укором произнёс:

— Когда ты пожирал кабана, это тоже было не особо приятно. Но я собрал волю в кулак.

— Я был голоден, – сказал Герцог.

— Это вполне оправдывает тебя, о благороднейший! Недаром восточная пословица гласит: «Голод не сестра твоей матери и не иная достойная твоя родственница!» А теперь, если уж судьбе угодно было сплести дороги наших судеб воедино, почему бы нам не заключить сделку? Давай ты скажешь мне, чего ты хочешь от меня, а я скажу, чего хочу от тебя!

Герцог притворился, что задумался. Искусством переговоров владел в совершенстве – знал не меньше десятка видов. Бывают переговоры мозгокрутные. Это когда тебе говорят: «Давай менять козу на барана!» – «А зачем мне баран?» – «Ты поменяешь его на гуся». – «А зачем мне гусь?» – «Ну как же! Гусь всегда нужен!» Вся эта схема повторяется бесконечно, пока более слабая разумом сторона не пойдёт на уступки. Разумеется, в роли «гуся», «барана» и «козы» выступают пошлины, сборы, налоги и земли.

Есть восточный тип переговоров. Много цветистых фраз, куча лести, сложнейшие обороты речи, миллион обещаний, и при этом постоянно нужно напоминать себе, что нельзя нюхать поднесённые цветы, пить из незнакомых кубков и подпускать к себе близко милых девушек с невинными голубыми глазами. Хитрее восточного владыки ты всё равно не будешь, поэтому надо просто не играть с ним в шахматы на его доске и его фигурами.

Есть переговоры, которые любят кочевники. Эти вначале три дня едят и три дня пьют, вообще не объясняя, зачем приехали и чего хотят. Насытившись и напившись, они молча сидят на ковре и смотрят на тебя. Слова им абсолютно не нужны. Они всё знают наперёд. И про тебя, и про себя. Им важно заглянуть в твою душу, и ещё важно, кто первый дрогнет. Кто первый дрогнет – тот и проиграл.