Книга Молот Тельхинов, страница 30 – Дмитрий Емец

— Неплохо! – Герцог набрал в ладонь песка, в который превратилась скала, и задумчиво пропустил его сквозь пальцы. – Уверен, главные императорские ворота можно было бы сокрушить тремя – пятью ударами такого молота.

— Тремя – пятью? – удивился Мировуд. – Что за неуверенность в себе! Но такие вещи лучше обсуждать в пути. Разметай угли кострища! Не стоит оставлять следов.

Разбрасывая угли и втаптывая их в снег, Герцог размышлял: волхв не просто так оказался в старой пещере гномов и не просто так протянул ему руку помощи.

Вот уже несколько дней юные варяги были в пути. Мешки, притороченные к седлу хрюйса, похудели. Ночами их приходилось охранять. Мелкое зверьё спешило забраться в мешок и облегчить его. В подарок зверьё оставляло свой помёт, следы зубов и лапок.

— Знаете, чего я скажу… Со временем млекопитающие сильно потеснят чудил… Ну как нынешники потеснили древневидл. Они, конечно, мелкие, но очень шустрые… – пророчески изрёк Кузя, сдувая с окорока мышиный помёт.

— А я надеялась, ты сказанёшь что-нибудь типа «Опять эта гадость в мешок поналезла!» – возмутилась Тень. – Не, быть такого не может, чтоб потеснили! Чудилы – они – во! Сплошная броня! А млекопитающие… им бы только млекопитнуться!

Но всё-таки Кузя был прав. Зимой, когда в деревьях замерзали все соки и в стволах что-то лопалось и трещало, холоднокровные чудилы тихо сидели в своих пещерах или грелись в вулканических трещинах. Жизнь в них останавливалась так же, как и в деревьях. И тогда даже колония обычных крыс могла сожрать чудилу без остатка.

Как-то перед рассветом явилась седая крупная волчица и с ней пятеро подросших, но ещё не вошедших в силу молодых волков. Они были поджарыми, брюхо прилипло к позвоночнику. Топтались за спиной у волчицы, притворялись, что бросаются, и сразу отскакивали. Волчица стояла неподвижно и скалилась, вздыбив шерсть. Она должна была нападать первой. Или не нападать. Решение было за ней. Пока что она колебалась, не уверенная в успехе.

Хрюйс покачивал острым рогом. Герундий жался к хрюйсу, но хвост держал наизготове. Дело решила арысь-поле, вернувшаяся с неудачной охоты. Выскочив из леса, она замерла между варягами и волками. В растрёпанных волосах поблёскивала корона с вещим камнем.

Арысь и волчица обменялись взглядами. Что они сказали друг другу, никто не понял, но старая волчица перестала скалиться, поднялась и устало, не спеша захромала в лес. За ней, оглядываясь и огрызаясь, спешили молодые волки. Отойдя метров на пятьдесят, они сбились в кучку и стали совещаться. Затем один из них, сильно прихрамывая, трусливо направился к арыси.

Арысь опрокинула его на спину и пальцами стала расправлять ему кости. Почему-то она хорошо представляла, как они должны быть расположены. Волк скулил, а потом вдруг замолк. Арысь вытерла руки о снег и отошла от него, сделав знак, чтобы он уходил. Волк встал и поплёлся к своим. Тень заметила, что он больше не хромает.

— Что за хтонь ты с ним сделала? – спросила она.

— Иего, – ответила арысь.

— А зачем трогала ему лапу?

— Ео оранил аба. Ау оала язь. Епе е уе орошо. Ои оись, – отозвалась арысь.

Тень вопросительно оглянулась на Кузю.

— Его поранил кабан. В рану попала грязь. Но теперь всё будет хорошо. Кости срослись, – перевёл Кузя.