Книга Молот Тельхинов, страница 31 – Дмитрий Емец

Как он понимал арысь, было загадкой для всех, даже и для него самого.

— Ты срастила ему кости? Как? – удивилась Тень.

Фиоля посмотрела на свои руки.

— Не аю. Ак-то ак, – ответила она просто.

Арысь не знала не только этого. Она не знала даже, что заставило молодого волка искать у неё помощи. Кто ему подсказал?..

* * *

Пару дней спустя арысь опять стала человеком. Обратное превращение происходило тоже не гладко и не мгновенно. Обычно она уходила для этого в лес и возвращалась уже цезаревной. Шла неуклюже, проваливаясь в сугробы, падала и ойкала, когда снег забивался в рукава. Подходила и молча садилась у костра, отогревала сведённые холодом тонкие пальцы. Кузя вопросов не задавал, не говорил ни «здрасте», ни «привет». Тень и Рюрик, наученные опытом, тоже помалкивали.

Потом Кузя протягивал ей котелок с травяным чаем и какую-нибудь еду из запасов.

— Правило № 8 истинного вождизма. Если у девушки скверное настроение, она хмурая и злая, её надо срочно накормить. Но сделать это осторожно, будто невзначай, потому что кормление голодных девушек – вещь небезопасная. Девушка будет спорить и не верить, что она голодна. А вот выяснять отношения в эти минуты не следует, – по памяти оттарабанил Рюрик.

— Ты ужасно умный, мой повелитель! – восхитилась Тень. – Долго учил? Больше года?

После превращения волосы у Фиоли напоминали свалявшуюся гриву. Приходилось долго расчёсывать её гребнем. Фиоля чуть не плакала и несколько раз порывалась отрезать их ножом или отсечь топором. А Кузя смотрел, как Фиоля причёсывается, и думал, что ему ужасно нравятся её волосы. Именно такие, какие есть: длинные, волнистые и спутанные, похожие на воронье гнездо. Но Кузя никогда этого Фиоле не говорил. И вообще опыт подсказывал, что, пока она раздражённо расчёсывается, лучше от комплиментов воздержаться.

— В общем, превратившаяся Фиоля – это Фиоля проснувшаяся… А Фиоля проснувшаяся – это Фиоля расчёсывающаяся. Крайне всё непросто с этими Фиолями, – вполголоса пожаловалась Тень. – Вот почему я никогда не устраиваю всякого такого скандального?

— У тебя было трудное детство. У нас, варягов, почти у всех было трудное детство. Драка с медведем за мешок сухого гороха – обычная вещь. А если победил, никто тебя поздравлять не будет, – иди бери иголку с ниткой и зашивай порванный мешок! – ответил Кузя.

Тень его версия не устроила.

— И что? Это бонус такой – трудное детство?

— Видимо, бонус. Кто после такого детства выжил, всегда потом за него благодарит, – сказал Кузя.

* * *

Чем ближе к Костянке, тем более лесистыми становились места. Хрюйс питался корой молодых деревьев. Больше всего он, конечно, любил луковицы и мох, которые добывал из-под снега, раскапывая его рогом. Хитрый лошадла предпочитал явиться на уже готовые раскопки и задать шороху мышам и ящерицам. И тех и других он буквально вытягивал из норок длинным и липким языком.

Порой встречались проплешины оттаявшей земли. В каменных вулканических чашах кипела вода. Временами она, собравшись с силами, фонтаном била на несколько метров и обрушивалась на лес. Все деревья вокруг были покрыты ледяным панцирем и тихонько позванивали.

Одна из вулканических чаш не кипела. Над ней лишь клубился лёгкий дымок. Фиоля, утопая по колено в снегу, приблизилась и потрогала воду рукой. Вода была в самый раз для купания. На дне каменной ванны лежал одинокий жёлтый лист, а рядом с ним что-то белело.