Книга Сага о Школе вождей, страница 108 – Дмитрий Емец

Есть чудилы дивные, МУРАВЕЙНЫМИ БРАТЬЯМИ называемые. Выглядит сия братия так: лапы короткие, а нос ерзучий и длинный. Муравейные братья большими группами обитают. Питаются муравьями, а также червями, жуками, ящерками или иными тварями мелкими, коих только словить могут. Существа это мирные, на человека первыми не нападают, разве что когда детёнышей своих защищают. Тут с ними лучше не вздорить. Когда призывающий вопль детёныша своего услышат, свирепеют. Скатываются в шары тяжёлые, костными пластинами и шипами покрытые. Шары сии разгоняются в каждый следующий миг в два раза быстрее, чем в предыдущий. Часто несутся так, что глазом уследить невозможно. Случаи бывали: стены городские муравейными братьями сокрушались, когда детёнышей их забирали в зверинцы.

Кузя процитировал книгу, нужная страница которой так вовремя всплыла у него в памяти. На рисунке костяной шар был не особенно похож на взаправдашний. Вероятно, художник рисовал по описанию.

— Ты знал, что они за нами погонятся, но всё равно утащил детёныша? – восхищённо спросила Фиоля.

— Я знал, что ты в беде, – ответил Кузя. – В смысле, все в беде.

— Важное дополнение! – одобрила Гундря. – Хотела бы я иметь такую стаю родственников! Ну и громкий же писк у этого малютки!

Ночь они провели в пещере, в лабиринтах которой скрывался эховик.

— Не на тех напал! Думаешь, мы так вот всё бросим и к тебе пойдём? – крикнула ему Тень.

— Пойдём! – согласился эховик. – Пойдём-пойдём!

— Не тверди одно и то же! Скажи лучше: «Рюрик – глупый, но милый дурачок!» – предложила Тень.

— Нет! – закричал Рюрик. – Эховик, произнеси лучше: «Тень – глупая, но милая дурочка!»

— Тень… милая! Рюрик – дурачок! Чок-чок-чок! Тень… милая! – стал твердить эховик.

— Умница! Вот это повторяй не замолкая! У тебя правильный взгляд на вещи! – одобрила Тень.

Но эховик каркающим, неприятным голосом вдруг отчётливо произнёс совсем другое:

— «…им конец… не ждут… Скоро будут на месте…»

Гундря в этот момент раскочегаривала вулкан, чтобы он пыхтел посильнее, и едва не уронила в жерло гуся.

— Слыхали? В этой пещере кто-то был прошлой ночью! Эховик повторяет его слова!

— Может, это не про нас? – с надеждой спросила Фиоля.

Они ещё подождали продолжения, но эховик нёс какую-то околесицу.

— Это был голос не Деревянного Криспа? – спросил Кузя.

— Нет. У Криспа другой… Но и хозяин этого голоса мне не сильно понравился, – сказала Гундря и вернулась к плите. Гусь вышел отменный.

Весь следующий день они пробирались по горным тропам, которые хрюйс порой закупоривал своими широченными боками. Кузя повествовал Фиоле о чудилах Бешеного Полуострова. Цезаревна поначалу слушала без особого интереса, но с каждым следующим рассказом увлекалась всё сильнее.

Вечером она поделилась с Гундрей:

— Знаешь, какое самое удивительное качество у Кузи? Он умеет творить легенду. Так серьёзно, с любовью рассказывает о какой-нибудь чудиле, что проникаешься его видением. Например, он рассказывал об одном пауке: какой тот чудесный, умный, хитрый, как плетёт паутину, охраняет кокон! Я представила себе… ну… бриллиант на ножках! А оказалась красная замухрышка, которую и в подзорную трубу не разглядишь.