Книга Сага о Школе вождей, страница 78 – Дмитрий Емец

Вконец рассвирепев (ржавчина была его больным местом), меч стал вырывать цепь из стены, чтобы атаковать дерзкую цезаревну. После пятого рывка кольцо, к которому крепилась цепь, начало выворачиваться из скалы, давшей трещину…

— Ай! – взвизгнула Фиоля.

Ещё рывок, и кольцо вырвалось из камня, но цепь, опутав ногу Рюрика, немного изменила траекторию меча.

Кузя кошкой прыгнул на меч, вцепившись в рукоять. Навершие нежно тюкнуло его по носу, но он всё равно не ослабил хватку.

— Рюрик, помоги! – крикнул он.

Мощными ручищами Рюрик стал подтягивать к себе меч вместе с Кузей. Тот видел, что у друга случился особенно сильный приступ жадности.

Меч рванулся. Рюрик упал, но цепь не выпустил и завопил:

— Не трогай мой меч! Он только мой!

Кузя, понятное дело, меч отпускать не собирался. Меч вертелся, пытаясь стряхнуть обоих. Он приподнимался, падал и накапливал магию, а потом принялся менять обличья, перелистывая века, как страницы иллюстрированного альбома. Вот он превратился в гладиус, затем во фламберг, кончар, эсток, седельный меч, двуручник, копис, катану, тамплиерский меч, палаш и даже в алебарду^[9]. Но во всех обличьях Великий меч оставался немного ржавым.

Рюрик схватил в охапку Кузю и стал отдирать его от меча, поочерёдно разжимая ему пальцы.

— Меч мой! Только мой! Никому не дам!

— С ума сошёл! Он нас всех перебьёт! – закричал Кузя, но Рюрик не склонен был делиться.

— А мне плевать! Перебьёт и перебьёт! Главное, что он теперь мой! – ответил он и, просунув под Кузю ногу, толкнул его изо всех сил.

Кузя отлетел к стене. Меч на радостях хлестнул Рюрика цепью, два раза огрел навершием по лбу и освободился. Рюрик, оглушённый, лежал на земле, раскинув руки и с блаженной улыбкой смотрел, как меч разгоняется, чтобы его проткнуть.

— Ты ржавый! Но это ничего не меняет! Ржавый, но красивый! Такой красивый! – произнёс Рюрик и от счастья потерял сознание.

Когда же очнулся, то с удивлением обнаружил, что не только жив, но и обнимает меч, как самый нежный рыцарь никогда не обнимал свою возлюбленную. Меч лежал у Рюрика на груди и вид имел довольный и присмиревший.

— Доверится Великий Меч лишь тому, кто полюбит его до самозабвения, – процитировала Тень и издала свой коронный фырк. – А до этого друзей пытался перебить! Всё совпало! Ну надо же! Вот уж не думала, что этот эгоистин способен хоть кого-то полюбить до самозабвения! А так у него теперь и хрюйс, и меч! Привалило человеку! Что тут скажешь?

Мощные зубцы башни были залиты алым.

— Закат! – сказала Гундря. – Пески отвердели!

Кузя глянул на город с вершины. Они поднялись так высоко, что дома превратились в разбросанные кубики, а улицы и переулки – в плоские лабиринты. Там внизу всё уже было во власти теней.

— Никого! – сказал Кузя, но решил удостовериться и достал свои стёклышки. И сразу увидел погоню. Словно полчища муравьёв сползались к заброшенному городу.

Воины со щитами крались пешком, оставив лошадл в зарослях. Многие были сильно покусаны осами и жаждали мести. А сильнее всех – Деревянный Крисп. Его лицо так распухло, что на нём впервые в жизни появилось выражение. Очень нехорошее. Крисп мечтал поймать хоть кого-нибудь живым.