Книга Сага о Школе вождей, страница 80 – Дмитрий Емец

— О, вот и амбисфенята проклюнулись! Не обманула Кузю книга: все в один день! – удовлетворённо произнесла Гундря фон Хамс.

Песок взрывался повсюду. Каждую секунду один-два фонтана взлетали к небесам. Это из яйца вылуплялся очередной малыш. Всех малышей объединяло одно: они очень хотели есть, при этом в еде были непривередливы. Нагрудники, тетива луков, шлемы, обивка щитов, ну и, конечно, сами воины.

Некоторое время воины ещё пытались отбиваться. Когда дерёшься в темноте, колотя вокруг булавой или нанося уколы копьём, не всегда сразу понятно, то ли ты побеждаешь, то ли тебя побеждают. Однако крики – а они становились всё ужаснее – быстро объяснили, что к чему. Амбисфены времени на крики не тратили: умирали молча, но пока были живы – ели.

Ушлые кочевники давно уже удирали. Стрелы они использовали лишь для того, чтобы по одной бросать их на землю и так отвлекать амбисфен.

А Деревянный Крисп всё ещё стоял столбом и размышлял, какой приказ отдать. Бежали уже все. Толстенький Тушнот нёсся последним, подвывая от ужаса. В глубинах песка кто-то, быстро вращаясь, прорывал огромную воронку, куда валилось всё, что не успевало добежать до её краёв. Мелькали страшные пожирающие головы. Это к концу трапезы явилась огромная амбисфена, мать милых малюток.

Тушнот провалился в воронку вместе с бегущим перед ним воином, но проедру повезло чуть больше. Атакуя снизу, чтобы сожрать воина, амбисфена подбросила Тушнота, и он умчался куда-то далеко и надолго.

Деревянный Крисп наконец очнулся. Бросившуюся на него малютку-амбисфену он отразил щитом и теперь наблюдал, как она пожирает этот щит, выплёвывая медные и бронзовые детали.

— Вкусно? – поинтересовался Крисп.

Амбисфена оторвалась от щита и попыталась укусить его за нос одной из голов.

— Бежим! – сам себе приказал Деревянный Крисп и через дыру в стене пролез в город.

Нестись по песку никакого смысла не было. Он бы не успел.

* * *

Огромная амбисфена была взбудоражена до крайности. Голодные детёныши ничего не соображали и вцеплялись матери в чешую зубами. А тут ещё воины, стрелы, скрипучие лошадлы. Амбисфена решилась выползти из песков и направиться на охоту в город. Раньше туда заползали лишь её малютки, она же уходила на глубину, туда, где скалы были раскалёнными, а грунтовые воды кипели, наполняя пещеры горячим паром.

Амбисфена высунула из песка обе головы. Одна голова не почувствовала ничего, так как ноздри и рот у неё были забиты песком, зато вторая безошибочно различила, что в городе есть добыча. На вершине большой башни амбисфена уловила движение и тепло. Движение и тепло – это еда.

Почуявшая добычу голова высунула раздвоенный язык, стараясь собрать как можно больше сведений. Другая голова, видя заинтересованность первой, начала торопливо отплёвываться и тоже высунула язык. Когда дело касалось охоты, обе головы действовали заодно, хотя в иное время у них и возникали конфликты. Например, одна голова спала, а другая, таща куда-то тело, ударяла её о камни, что приводило первую в бешенство.

Амбисфена заползла поглубже в пески и начала с дикой силой работать хвостом для разгона. А дальше произошло то, о чём все уцелевшие воины будут рассказывать своим потомкам. Это знание будет передаваться из уст в уста, пока кто-нибудь не встретится с летописцем. Амбисфена стрелой взметнулась из песка на огромную высоту, перелетела городские стены, снеся несколько зубцов, и шлёпнулась на городскую площадь у большой башни.