Книга Магазин волшебных питомцев 5, страница 12 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

«Шумно. Тонко, высоко, противно. Спала. Разбудили».

Тонко и высоко.

Я опустил взгляд на белого крикуна, вжавшегося мне в грудь, и всё встало на места. Пара минут воплей «АЛЛЕР-Р-РГИЯ!!!» сработала как будильник. Существо, которое проспало рост леса и, вероятно, пару геологических эпох, разбудил истерящий австралийский попугай.

«Извини, — я вложил в импульс всё уважение, на какое способен, и добавил образ: маленькое глупое создание, крикливое, но безобидное. — Мой. Не уследил. Больше он шуметь не станет».

«Ничего, — тёплая, снисходительная волна. Будто очень старая бабушка смотрит на разбитую внуком чашку. — Всё равно пора. Давно собиралась к воде. Лежала, думала. Теперь пойду».

И она пошла.

Панцирь поднялся ещё на метр — оказывается, до этого она только разминала суставы. Затем весь мир качнулся вперёд. Первый шаг отдался таким ударом, что Синяк съехал по склону, а я поймал равновесие, как на палубе. Второй шаг пришёл через долгих пять секунд. Третий — ещё через пять.

Деревья мерно покачивали кронами. Стая мелких светящихся тварей поднялась с ветвей, покружила и снова расселась по местам.

Кира первой сообразила, что нужно делать. Присела на корточки и щёлкнула крышкой компаса. Намагниченная стрелка мелко дрожала, но держала направление уверенно.

— Ребята, — сказала девушка севшим голосом. — Она идёт к Сердцу.

— Что? — Кремень шагнул к ней и тоже вытянул компас.

— Стрелка вперёд. Прямо по её курсу, градус в градус. — Кира подняла голову, на перепачканном лице проступила совершенно детская ухмылка. — Мы едем в нужную сторону. На черепахе.

Синяк издал звук, средний между смешком и стоном. Присел на корень, пересадил саламандру на колени и принялся успокаивать. Точнее, успокаиваться через поглаживание питомца.

— Егерев, — Кремень повернулся ко мне. — По-честному: оставаться на этой штуке безопасно?

— Безопасно, — кивнул я. — Она нас воспринимает примерно, как собака блох на себе. Только дружелюбнее. Ей всё равно, кто там ползает по её спине, лишь бы поменьше визжали. Ментально я её держу в фокусе и сразу почувствую, если настроение поменяется.

— А слезть, если что?

— Край панциря высоко над землёй, но она движется медленнее пешехода. При желании спустимся, но смысла не вижу. Кремень, мы всё равно собирались вставать на привал и пережидать темноту. Так мы и отдохнём, и подойдём к Сердцу ближе. Бесплатный транспорт.

Кувалда вытер лоб предплечьем и выдал заключение:

— Я за привал. Ноги гудят.

— Поддерживаю, — Синяк уже разматывал ремень сумки. — Плюс у меня саламандра в стрессе, а ей нужна влажность и покой. И вообще, коллеги, когда ещё нам предложат ночлег на монстре?

— Свет, — Кремень мотнул головой вверх, на слабеющее сияние в небе. — Через час тут будет черно, как в подвале. Ночевать надо под светящейся ивой, а не в этих…

Над головой черепахи, из складки шеи у самого края панциря, поднялся вырост. Толстый гибкий жгут вытянулся вверх метра на четыре, покачался, устраиваясь. На его конце разгорелось пятно — сначала тускло-зелёное, потом стало ярче и залило всю прогалину ровным светом. Легли длинные тени. Мокрые листья вспыхнули серебром. Валуны обзавелись чёткими краями.

Кремень закрыл рот.

— Она тоже плохо видит в темноте, — сказал я, разглядывая фонарь. Биолюминесцентная приманка-удилище, как у глубоководных рыб, только у неё эта штука работает на подсветку дороги. — Ночью включает свет. Мы, считай, только что заселились в номер с лампой.