Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 114 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Пр-р-рогулка! — Архимед радостно взмыл мне на плечо. — Тёмный лес! Стр-р-рашно!

— Не то слово, — согласился я, активируя Питомник. — По местам.

* * *

Я оставил «Форд» на гравийной обочине просёлка, в трёхстах метрах от точки встречи, выключил фары и заглушил мотор. Над камуфляжем пришлось поработать ещё днём: наклейки поверх гербов, замазанные грязью номера. Несколько секунд просто сидел, позволяя глазам привыкнуть. Потом открыл дверь и шагнул в ночь.

Горенский лесопарк обрушился на меня темнотой, тишиной и запахом прелой листвы. Воздух здесь абсолютно другой. Не городской — сырой, пахнущий землёй с горьковатыми нотами размокшей коры. Конец апреля: днём уже тепло, а по ночам ещё тянет холодом из-под корней, и этот холод стелется по щиколоткам, забираясь под штанины. Температура — градусов пять, может, шесть. Прохладно, но терпимо. Куртку я застегнул до подбородка, пряча бронежилет, берцы зашуршали по влажной траве.

Небо над головой было таким, какого в Москве не увидишь. Ни фонарей, ни подсветки, ни рекламных щитов — только звёзды. Тысячи звёзд, рассыпанных по чёрному бархату так щедро, будто кто-то опрокинул корзину с алмазной крошкой. Млечный Путь тянулся наискось через всё небо бледной туманной полосой, и я невольно задержал взгляд. В прошлой жизни такое небо бывало только в тайге, на выездах, когда мы с Рексом ночевали в палатке и пёс клал тяжёлую голову мне на колени.

Тряхнул головой. Не время для сентиментов.

Тропа шла через молодой осинник. Стволы в темноте казались светлыми, как кости, и от малейшего ветерка листья начинали тревожно дрожать. Звук получался шелестящий, сыпучий, похожий на шёпот большой толпы. Под ногами хлюпало. Прошлогодняя листва, спрессованная снегом в тёмно-бурый ковёр, при каждом шаге выпускала из себя острый грибной дух — перегной и влага, точно лес дышал прямо из-под земли.

Навык «Поиск жизни» работал в фоновом режиме. Расход маны минимальный, радиус — метров тридцать. Достаточно, чтобы не напороться на неприятный сюрприз в кустах. На периферии восприятия мерцали огоньки мелкой живности: полёвки, ежи, пара сонных дроздов на ветке. Ничего крупнее собаки. Ничего магического. Пока.

Осинник кончился. За ним начинался смешанный лес — берёзы вперемежку с елями. Ели стояли стеной, нижние ветви провисли под тяжестью прошлогодней хвои. Воздух здесь стал гуще, смолистее. Пахло живицей и мхом. Где-то далеко ухнул филин — так протяжно, что по спине аж пробежал электрический ток. Ему откликнулся второй, правее и ниже. Перекличка продолжалась секунд десять, а потом оборвалась, и стало так тихо, что я услышал собственный пульс.

Луны не было. Точнее, она пряталась за кромкой леса, обозначив своё присутствие лишь размытым серебристым свечением на горизонте. Зато звёзды давали достаточно света, чтобы различать силуэты деревьев и контуры тропы. Ботинки глухо стучали по утоптанной земле. Я шёл размеренно, не торопясь, дыша ровно и глубоко. Спешка в лесу ночью — верный способ сломать ногу.

Через десять минут ельник расступился, и я вышел на поляну.

Широкая, метров сорок в поперечнике, заросшая жёсткой щетиной прошлогодней травы. В центре темнел приземистый прямоугольник — старая котельная. Кирпичная, одноэтажная, с провалившейся крышей на дальнем конце и ржавой трубой, уходящей в небо чёрным пальцем. Из разбитых окон несло сыростью и бетонной пылью.