Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 97 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Стася засмеялась — негромко, чтобы не будить Черныша.

— Нет, серьёзно, — она повернула ко мне голову. — Это, наверное, удивительно — уметь вот так… общаться с природой. Слышать всех.

— Удивительно, — согласился я. — Только мозги от этого могут расплавиться и вытечь через уши. Тонкой такой струйкой.

— Ну а как ты хотел? — она пожала плечом. — Приручение — это разновидность ментальной магии. Одна из самых тяжёлых, кстати. У нас в МГАМИ есть факультет зоомагии, там ребята после практики ходят как… — она поискала сравнение, — как выжатые тряпочки. Бледные, с синяками под глазами. Им даже запрещают больше двух часов подряд работать со зверями, у них норматив, чтоб не перегрели извилины. Кстати, а ты не думал о поступлении?

— Стася, — сказал я с лёгкой укоризной. — У меня магазин, времени и так ни на что не хватает. Не вижу я себя студентом, нужно думать о бизнесе.

— Ну… есть заочное отделение. Но придётся сдавать экзамены по полной программе.

— Хорошо, обязательно подумаю, — сказал, чтоб не обидеть.

Если я и поступлю на заочку, то в силу крайней необходимости. Для реальной работы у меня есть собственная магия, знания из прошлой жизни и Система, так что учебники если и почитаю на досуге, то исключительно в целях закрытия белых пятен.

Я кивнул на Тошу. Варан лежал на прогретом песке, распластавшись всем немаленьким туловищем, и щурил сапфировые глаза.

— У вас зверей с собой на занятия брать всем можно? Не только зоомагам?

— Всем. — Стася задумчиво провела пальцем по головке котёнка. — Вообще, приходить с прирученным зверем — это…

Девушка осеклась. Я усмехнулся и закончил за неё:

— Статусно.

— Ну… да, — она неловко улыбнулась и посмотрела в сторону. — У нас на потоке только треть ребят с питомцами. Их сразу видно, они как бы… отдельно. Только я Тошу таскаю не поэтому.

— А почему?

— А куда его девать? — она сказала это резко, почти обиженно. — Просто запирать на весь день, пока меня нет? Чтоб как в зоопарке сидел? Мама его не любит. Говорит, что от него в доме пахнет болотом. Тётя Клава, домработница, вообще боится, один раз он у неё сырую курицу со стола стащил, так она увольняться собиралась. А папе…

Пауза получилась короткая, но такая, что в неё можно впихнуть «Войну и мир». Девушка закончила:

— А папе некогда обращать внимание на то, что не про бизнес.

Я промолчал. Есть вещи, на которые лучше не отвечать вслух, особенно если ты знаешь про её отца чуть больше, чем она сама.

Забавно, я же вообще не думаю о ней как о «дочери Беломора». Совсем. Есть Виктор Аркадьевич — холодный змей, который методично душит мелкие зоомагазины по всему городу, чтобы выстроить свою уютную монополию. И есть Стася, которая паяет разрядники, вправляет камни в ошейники и таскает на пары гигантскую ящерицу, потому что дома Тошеньку никто не любит.

Вопрос только в том, что будет, когда она узнает о делах отца? Не разозлится, нет. Просто окончательно разочаруется. А это гораздо хуже и гораздо медленнее проходит.

Ладно. Сейчас есть дела поважнее. Например, заставить цветы петь.

Пых спал на песке, раскинув лапы. Живот мерно вздымался, округляясь, как пушистый бейсбольный мяч. Раз в полминуты хомяк всхрапывал так, что вздрагивала листва.

Маруся всё-таки спустилась с ивы. Убедившись, что варан её не преследует, Лекарская макака нашла на земле упавший плод — колючий, размером с кулак, буро-зелёный, похожий на каштан-переросток. Теперь она сосредоточенно тыкала в него палочкой. Тыкала не абы как: перехватывала палку, меняла угол, пробовала подцепить под шип. Латунная шерсть на её загривке блестела, как надраенный самовар.