Книга Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия, страница 183 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Можешь ей сказать не трогать моего малыша? — тут же спросила Ленка, а возле её ног топтался тот самый малыш — стебель на тонких ножках и с тремя листьями на макушке. В сгущающихся сумерках его было толком не разглядеть.

— Егор, ты чего завис? Поплохело? Да? А вот нечего… — не успела договорить Ленка, так как старая «слепая и так далее собака» оказалась гораздо более агрессивной, чем казалось.

Она просто сожрала бедного Егора.

Правда, в этот момент я вновь ощутил цветочный аромат, а мой амулет в руках оперативника отзывался вполне уверенно.

Я поставил на него следящее заклинание, чтобы какой-нибудь дурак не утащил.

Так вот, судя по тому, что мне говорило заклинание, Егор просто оказался по ту сторону пелены. В ясном уме, полном здравии и всё такое.

— Теневой карман высшего порядка, — восхищённо произнёс Толмачёв и, не долго думая, последовал примеру Ефремова.

— Твою мать! — вырвалось у меня, и я так же двинулся навстречу с пеленой. Раз к её созданию приложил руку Гришка, то он мне точно не навредит.

— Стоять! Ты куда собрался⁈ — послышался за спиной голос Мирославы, но было уже слишком поздно.

Я прикоснулся к пелене, и через мгновение оказался поглощён тьмой.

* * *

— Макс, ты только посмотри, какой он классный! — завопил радостный Гришка, сидя на загривке огромного чёрного пса с четырьмя головами.

Четырьмя чудовищными пастями, с четырьмя наборами огромных зубов и вывалившихся из них фиолетовых языков.

Псины счастливо улыбались и выхаживали по просторному помещению, залитому ярким магическим освещением. По периметру стояли разнообразные статуи, в основном изображающие человека. Здесь же находились какие-то каменные постройки, лавочки, столы, бассейн и ещё куча всего, чего здесь просто не может быть.

А, собственно говоря, здесь — это где?

Куда нас перенесла тёмная пелена?

Судя по ошарашенному виду Толмачёва и Ефремова, они так же пытались понять, куда попали, но явно безуспешно. А Гришка не собирался нам рассказывать по крайней мере, до тех пор, пока не похвастается своим пёсиком.

— Охренеть! — послышался за спиной голос Миры.

А вот рыжая не стала сдерживаться и оттянулась по полной. Материлась так, что даже вывела из ступора Егора.

— Гришка, живо слезай с этого пса и дуй сюда! Сейчас я тебе устрою! Будешь знать, как пугать нас! Ничего не сказал и испарился в неизвестном направлении. Нам потом за ним через весь город бежать, в поисках этого кладбища. А он здесь не пойми чем занимается, на спине четырёхголовой псины катается. Погоди…

Только после этой тирады к рыжей пришло осознание того, что она видит.

Девчонка закрутила головой по сторонам: посмотрела на меня, на Миру, на Толмачёва и Егора, а потом снова вернулась к Воронову.

Парень к этому моменту уже не был таким радостным, но и слезать со своего скакуна не собирался, с вызовом глядя на Шуйскую.

— Гриша, ты ничего не хочешь нам рассказать? — спросил я, вставая между третьим и четвёртым всадником.

Просто Ленка сняла с шеи Розовенькую, и та стала стремительно расти.

Ещё не хватало нам, чтобы она натравила своего скакуна на пёсика Гришки.

Прекрасно помню, как он сокрушался после того, как отец уничтожил Кость. Он тогда ещё очень хотел себе необычного питомца, а здесь вон какую страховидлу нашёл.