Книга Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия, страница 220 – Алексей Валерьевич Шмаков

Ещё бы крылья ему, лук со стрелами и настоящий ангелочек.

Купидон, мать его!

Только сморщенный во всех местах.

— Так лучше? Будете пытаться убежать?

— Буду, — ничуть не стесняясь, ответил старик. — Только потом, когда буду уверен, что у меня это получится сделать. Так что можете меня отпускать, внучки. Дед Пантелеймон меня звать.

Я посмотрел на Томилина и получил утвердительный кивок. Он точно должен был знать, чей труп перевозит в школу.

— Дедушка Пантелеймон, — начал я, но старик скривился.

— Ну какой я тебе дедушка? Дед и всё. Только так. Вот не надо мне здесь нюни распускать. Военным я раньше был. Не переношу подобного.

Очередной кивок от некроманта.

— Дед, выходит, что вспомнил ты свою жизнь? Что повлияло? Знаки некромантские или, может, в голове прояснилось, когда я коснулся тебя?

— Да чёрт его знает. Вроде и не помню ничего толком. Как звать, чем занимался и что при жизни очень суровым мужиком был. Таким, что, кроме поля боя, я нигде и ужиться не мог. Месяца не выдерживал на гражданке и обратно срывался.

В принципе для нашего дела вполне подойдёт. Гришка уже показал, что может контролировать старика. Мои дополнительные контуры немного вправили ему мозги и вернули крупицу памяти. Так что есть с чем работать.

Вон даже наблюдатели все успокоились. Больше никто не хочет заново упокоить Пантелеймона.

— А драться ты раньше любил? Так, чтобы прям кровь в жилах бурлила. Чтобы хотелось врагу глотку перегрызть и сердце вырвать.

— Любил, и хотелось. А что, нужно драться? Глотки перегрызать и сердца вырывать?

Кто-то из наблюдателей ахнул и начал тараторить Бродскому, что необходимо немедленно всё прекращать. Скорее всего, Азарская. Только она у нас такая пугливая и чуть что сразу же несётся к директору.

Вот за постоянные доносы её никто и не любит.

— Не, глотки и сердца не нужно. Нам необходимо, чтобы ты вышел из этого кабинета, и всё.

Пантелеймон посмотрел на меня, как на умалишённого.

— Так, а я чем занимался до того, как вы меня здесь спеленали?

— Всего пару раз попробовал, а потом хотел нас с Гришкой в заложники взять. Или хочешь сказать, не так всё было?

— Может, и так, — не стал отнекиваться старик. — Вы же сами меня пугать удумали.

Да, разговаривать с ожившим мертвецом оказалось гораздо сложнее, чем я себе представлял.

Наверное, это зависит от того, каким человеком он был при жизни.

И сейчас нам попался отбитый на голову вояка, который сразу же бросился в бой.

— Пантелеймон, смотри. Вот сейчас мы тебя отпустим, и если сможешь пробиться через защиту, то будешь свободен. Устраивает тебя такой расклад?

Половина наблюдателей начала размахивать руками, всячески сигнализируя, чтобы мы ничего подобного не обещали. Но директор и Аристарх Павлович молчали.

Даже не заметил, когда последний присоединился к нам. Должно быть, Пётр Дмитриевич распорядился держать ситуацию на особом контроле. Тогда точно ничего не стоит бояться.

Да и наш старичок, судя по выражению лица, был вполне удовлетворён возможностью оказаться на свободе.

Эксперимент вступал в финальную стадию.

— Леший с вами. Если смогу пробиться через эту вашу защиту, то ухожу куда захочу? Так? — Я кивнул. — Ну всё, чернявый, отпускай меня, буду смотреть, чего здесь можно сделать. Только сразу предупреждаю: с магией у меня дела хреновые. На поле боя оно как? Самый лучший маг — это мёртвый маг. Уж слишком вы, заразы, сильные и простых солдат кладёте пачками, не напрягаясь.