Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 121 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Стало быть, надобен образец. То, с чего я начну продвигать своё изобретение. Точёный, из доброго дерева, чтоб гладко лёг в ладонь и зазвучал чисто. Одну такую трубку показать да дать послушать, и всё пойдёт иначе. С бумажки переворота в науке не начнёшь. А чтоб выточить её тонко и верно, нужен умелый мастеровой. Вот о нём я и завёл речь.

— Адам Васильевич, а подскажите: не знаете ли доброго мастера, что по дереву точит? Тонко, чисто. Трубку мне надо особую.

— По дереву? — не отрываясь от весов, спросил он. — Смотря какую вещь. Коли что простое, ступку да рукоять, тут токарь есть, Кузьма, рядом живёт. Недорого, кстати, берёт. А коли тонкое, навроде курительных трубок да мундштуков… Что ж, тут иной человек нужен. Есть один, по трубкам первейший в округе. Господам важным точит, из ореха, из кости, да из янтаря. Руки у него золотые. Да только и дерёт… Мягко говоря, дорого.

Я с благодарностью кивнул. Информация у меня появилась. Дело шло к расчёту, и тут Лемке, замявшись, отодвинул мою руку от кошеля.

— А денег я с вас за сбор не возьму, господин Салтыков.

— Это ещё почему? Адам Васильевич, мы так не уговаривались.

— Уговаривались, не уговаривались, а не возьму, — он сложил руки на животе, и в лице его проступило упрямство. — Вы мне аптеку спасли, дело всей жизни. А я с вас за пучок травы стану драть? Совесть-то есть. Берите так. И впредь, чего по мелочи надо, не платите. Сочтёмся как-нибудь.

Спорить с ним смысла не было. Да и не хотелось, по правде. Лишний рубль в моём тощем кошельке сейчас на вес золота.

— Благодарю, Адам Васильевич, — сказал я искренне. — Век помнить буду!

— Да будет вам, довольно уже, — повторил он, довольный. — А за трубкой к Силе Гордеичу ступайте, к трубочнику. Я вам и адрес черкну. Только деньги обязательно при себе держите. Он любит, чтобы платили вперёд.

Я вышел от аптекаря с готовым сбором за пазухой и адресом мастера в кармане. Одно дело сделано, и, к счастью, я даже ни рубля не потратил.

Зато следующие дела изрядно потреплют мой кошель.

Барона я нашёл в кабинете, мрачного, над нетронутой рюмкой. Я выложил перед ним пакет со сбором, коротко наказал, как заваривать и пить, и пресёк ворчание. А то уже начал Бутурлин возмущаться, что мучаю я его травой да голодухой. Он поморщился, но пакет прибрал. За дверью маячила Дарья Гавриловна, и спорить при ней он не стал.

Дело шло на лад, барон оттаивал. Я рассудил, что лучшего часа не выпадет. И решил предложить то, на что у меня самого не скоро средства появятся.

— Пётр Кузьмич, дозвольте о деле потолковать. Не о лекарском. О прибыльном.

— О прибыльном? — он поднял бровь. — Ну-ну. Сказывай.

Я достал из кармана бумажную трубку, потёртую по краям.

— Вот, гляньте. С виду пустяк. А через неё я слышу, что у человека в груди творится. Как лёгкие дышат, как сердце бьётся.

— Это как же? — не понял он.

— Один конец к больному, другой к своему уху. И весь недуг наружу. Я этой дудкой такое в больнице распознаю, чего иной лекарь и за неделю не нащупает.

Барон повертел трубку, поднёс к уху, хмыкнул.

— Хитро. И что с того?

— А то, что вещь эта надобна всякому лекарю. Моя вот бумажная, несолидная. А выточить такие из доброго дерева да пустить по докторам, по аптекам… Представляете, какой план мы соорудить сможем?