Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 39 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Сергей отложил ветошь. Я видел, как он переваривает услышанное. Он явно не ожидал от меня такого.

— И чего вы хотите? — уже с интересом спросил он.

— Час вашего времени. Вы военный, клинок знаете, как я свои ланцеты. Покажите мне основы. Стойку, защиту, пару выпадов. Чтобы я хоть на ногах удержался, если дойдёт до дела.

Я замолчал, дал ему время. Нужно, чтобы он решился сам, без нажима. Тут ведь есть своя тонкость. Если я буду просить снисхождения, давить на жалость — он откажется из одного презрения. Но я и не думал унижаться, это не в моём стиле. Я пришёл к мастеру за мастерством, и отказать в этом человеку, живущему под одной крышей, военному было бы мелочно. А мелочным Сергей не был, при всей своей ко мне неприязни.

— Странный вы человек, Салтыков, — он выдавил кривую ухмылку. — То бутылками кидаетесь, то фехтованию учиться надумали. Непредсказуемость вас не красит.

— Дело не в этом, — коротко ответил я. — Просто вздумал поумнеть. Иль это грешно, по-вашему?

Сергей, как я и ожидал, не сдержался.

— Идёмте в залу, — поднимаясь, вздохнул он. — Покуда светло. Только уговор! Свалитесь — и я вас поднимать не стану.

— И не подумаю сваливаться, — улыбнулся я.

В зале он снял со стены две учебные рапиры, с тупыми пуговками на концах. Одну бросил мне. Я поймал её и сразу почувствовал, до чего чужая в руке эта вещь. Тело держало клинок неловко, пальцы не помнили хвата. Мышечная память тут не спасёт. Предшественник, похоже, фехтованием никогда не занимался, а уж я и подавно. Что ж, тут притворяться и не придётся: неумение моё будет выглядеть настоящим.

— Становитесь, — велел Сергей. — Боком ко мне, не грудью. Грудь бережём, её протыкать сподручнее всего.

Он показал стойку, и я повторил нарочно коряво. Он поправил, я повторил снова. Голос его, когда он объяснял, переменился, ушла язвительность, осталось дело. Человек на своём месте всегда звучит иначе.

— Теперь выпад, — сказал он. — Смотрите. С задней ноги толчок, рука прямая, корпус за рукой. Вот так.

Он шагнул вперёд, выбрасывая руку, и рапира свистнула в воздухе.

И вот тут случилось то, чего я ждал.

На вершине выпада, когда корпус его вытянулся за клинком, Сергея перекосило. Лицо его вмиг побелело, дыхание сорвалось, рапира клюнула остриём в пол. Он схватился левой рукой за правый бок и осел, привалившись плечом к стене.

Я был рядом, поэтому подхватил его раньше, чем Сергей успел упасть.

— Сядьте, — мой голос переменился. Тренировка закончилась. И я, наконец, могу перейти к тому, чего добивался. — Вот сюда, к стене. Глубокие вдохи не делайте. Дышите коротко и часто, легче будет.

— Пустое, — выдавил он сквозь зубы. — Само пройдёт. Отпустите.

— Не пустое, — я уже не спрашивал и не уговаривал. — Сергей Петрович, я лекарь. Я это с порога видел, всю неделю мне ваша рана в глаза бросалась. А теперь и вы перестали притворяться. Дайте посмотреть. Здесь и сейчас. Без отца, без матери, без чужих глаз. Об этом не узнает никто. Даю слово.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в глазах его боролись ярость и боль. Однако боль побеждала. Лоб его покрыла испарина, та самая, которую я заметил ещё час назад. Губы его побелели.

— Никто? — переспросил он хрипло.

— Я уже дал слово. Что увижу, то останется между нами.

Несколько мгновений он держался за остатки гордости. Потом коротко, через силу кивнул и начал расстёгивать мундир.