Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 72 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Но тут меня осенило. Да так, что я едва ли не рассмеялся от облегчения.

Жадовский меня не знает!

Я-то весь вечер держался настороже и ждал, что в любой момент могут всплыть старые грехи Михайлы. Всё те же кутежи, долги и драки в кабаке. Сергей ведь предупреждал, что этот человек может помнить меня. Но, вглядевшись в Жадовского, я осознал, что Сергей ошибся. В глазах остряка не было ни крохи узнавания.

Он глядел на меня как хищник — да, это так. Но при этом хитрец видел во мне незнакомую дичь. Всё в порядке, прежний Михайло с ним попросту не пересекался.

А это меняет всё. Лучше согласиться на его предложение добровольно. Он всё равно добьётся своего. Но я буду в выигрыше, если войду в игру на своих условиях.

Человек передо мной явно интересный. Возможно, зал считает его шутником и балагуром. Но на деле всё куда сложнее, чем кажется. Раскусить его я пока что не могу — хоть убей. Но попробовать можно.

Ладно. Раз так, пора озвучить своё решение.

— Отчего же не подсобить веселью гостей? — улыбнувшись, прошептал я. — Скуку я и сам не жалую. Только уговор, Аполлон Гаврилович — если уж спорить, так спорить честно. Без поддавков и без заготовленных ловушек. Я этого не терплю.

Он удивился моему ответу. Скорее всего, считал, что я откажусь и придётся втягивать меня в разговор силой. Глаза Жадовского зажглись азартным интересом.

Мало того, что я дал добро, так ещё и поставил свои условия. Можно сказать, что наше словесное противостояние уже началось. Даже несмотря на то, что изначально я желал его избежать.

— О, да вы не робкого десятка! — он откинулся на спинку стула и оглядел меня заново. — Это славно. Это я люблю! А то нынче всякий норовит отмолчаться да в кусты спрятаться. Идёт, Михайло Алексеич. Честно так честно.

Он повернулся к столу, и лицо его разом переменилось. Жадовский загорелся ещё сильнее, чем прежде. Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание зала. И гости тут же повернулись к нам.

Игра началась, хоть я ещё и не знал всех её правил.

— Господа! — прокричал Жадовский. — Тут вот молодой наш гость, господин Салтыков, сообщил мне очень занятную вещь. Не могу не поделиться с вами. Говорит, будто бы лекарь нынче нужнее отечеству, чем иной генерал. Каково, а? Не угодно ли послушать, как он сие докажет?

Я ничего подобного не говорил, но правила игры дошли до меня мгновенно. Он намеренно переиначил мои слова и приписал им дерзкий контекст. А всё для чего?

Он хочет, чтобы я либо отрёкся от «своих» слов и сел в лужу, либо защищал это дурацкое высказывание перед полным столом. Старый приём. Что ж, я подыграю, только проверну всё по-своему.

— Слов про генералов я не ронял, Аполлон Гаврилович, — отозвался я спокойно и громко — так, чтобы слышали все. — Вы их сами за меня сочинили, и вышло весьма недурно. Но коли уж вы спрашиваете, я всё равно дам ответ. Генерал отечеству нужен в войну. А лекарь нужен всегда — и в войну, и в мир. И тот и другой борются за жизнь народа. Один считает победы, второй — выживших больных. Но ещё неизвестно, чей счёт под конец выйдет важнее.

За столом одобрительно загудели. Жадовский прищурился, склонил голову набок. Он был доволен, что его добыча оказалась с зубами. Но он ещё не осознал, что заместо добычи перед ним сидит точно такой же хищник.