Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 1»
|
И, не дав мне опомниться, он перешёл на французский. — Eh bien, monsieur, — произнёс он певуче. Кажется, эта фраза означала: «Ну что ж, сударь». Люди начали собираться вокруг нас, предвкушая потеху. Жадовский продолжил на французском. Но на этот раз я понял каждое его слово. — Вы так складно рассуждали о лекарях, — хмыкнул он. — Вот я и подумал… Не оттого ли это, что иных-то достоинств у вас и нет вовсе? Публика затаила дыхание. Жадовский глядел на меня с торжеством, и я понял его расчёт. Он что-то приметил за этот вечер! Может, то, как я отмалчивался, едва вокруг переходили на чужой язык, может, иную мелкую заминку. Вот она, та яма, которую я желал избежать всю неделю. Сейчас всё сводится к одному-единственному сценарию: я не выговорю в ответ и двух слов, гости засмеются, и вся с таким трудом сплетённая сеть порвётся в одночасье. Но тут до меня дошло. Я ведь понял… Понял, что он меня спросил! Он упрекнул меня в том, что кроме лекарских знаний никаких более достоинств я не имею. Но этот вопрос был задан на французском. Не знаю, что тому виной. То ли азарт поединка, разогнавший кровь, то ли те два дня, когда я повторял с Анастасией чужие обороты, и они засели куда глубже, чем мне казалось. То ли всё разом сошлось в одну искру под этим публичным ударом. Но факт остаётся фактом: слова Жадовского сложились у меня в голове, и я понял смысл сказанного так, будто всегда знал этот язык. А следом и сам заговорил в той же манере: — Le talent, monsieur, — услышал я собственный голос. Чужой язык звучал чисто и правильно. «Талант, господин…» — так переводилось начало этой фразы. Затем я продолжил на том же французском: — … талант рассуждать о лекарях тем и хорош, что в нужный час оборачивается талантом лекаря. А вот талант острить по-французски ещё никого не спас от смертного одра. В зале на миг повисла тишина. А потом грянул смех. Смеялись над Жадовским, которого одолели его же оружием, на языке, который он сам предложил. И мне на этот раз уже точно заслуженно досталась роль победителя. Но, если честно, я и сам опешил не меньше прочих. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что я наделал: понял его французскую речь. Всю, до последнего слова. И ответил чисто, бойко, будто говорил на этом языке всю жизнь. Откуда у меня этот навык? Два дня натаски такого не дают, я знал это твёрдо как человек, что сам учил языки. Обдумаю этот вопрос чуть позже, как вернусь домой. Сейчас не время. Главное, что я смог выпутаться и победить! Жадовский глядел на меня во все глаза. Торжество слетело с его лица, сменившись чем-то вроде уважительной оторопи. — Однако, — протянул он медленно. — Вы и в самом деле полны сюрпризов, господин Салтыков. Развязку нашему столкновению положил хозяин дома. Семён Андреич, видя, что его любимец сел в лужу, вовремя подоспел и хлопнул Жадовского по плечу. — Полно, Аполлон, полно тебе языком молоть! — пробасил он добродушно. — Нашла коса на камень! Признай это да уймись. Поди-ка лучше сюда, я тебе про лошадь свою новую расскажу, ты в лошадях понимаешь… И увёл его, ловко отвлёкши на себя, под общий одобрительный смех. Жадовский напоследок обернулся, глянул на меня уже не насмешливо, скорее с любопытством, и я понял, что нажил не врага. Кого-то иного. Человека, которому я сделался любопытен, а это порой может оказаться дороже даже дружеских отношений. |