Книга Второй шанс для Лекаря. Том 2, страница 120 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

По следу с пуговицей я тоже не пошёл. Я убрал её в дальний ящик стола, под бумаги, и запер на ключ. Придёт час, я узнаю этого человека сам.

Доброжелатель, значит, да? А вот и не факт. Я уже понял твёрдо, что ведёт он себя крайне странно. Возможно, это ещё один человек, который желает меня подставить. Исключить я такого не мог. Он ведь подал мне такую подсказку, будто желал, чтобы я побежал, принялся скрываться от врагов.

А бегать я не намерен.

Утром пришёл пакет из цензурного комитета, и утро от этого сделалось лучшим за месяц.

Дозволение. Круглая печать, подпись цензора, и моё наставление, поданное туда по всей форме, возвращалось ко мне с правом печатать. Я прочёл бумагу дважды и не удержался, хмыкнул вслух. Враги мои готовили удар по листкам самовольным, недозволенным.

А этот листок с нынешнего дня был дозволен, подписан и шёл в типографию с моим именем на обороте. Доносить на то, что разрешила цензура, значит доносить на цензуру. Пусть попробуют!

Победа за мной. По крайней мере, пока что. А если меня перегонят потом… Что ж, я придумаю, как перейти в очередную контратаку.

Соломку эту я стелил загодя, ещё не зная, где придётся падать. Вот и пригодилась.

После полудня меня посетил неожиданный гость. Аполлон Жадовский. Заехал ко мне, не предупредив, по своему обыкновению. Он вообще первый раз прибыл в дом Бутурлиных. И тому я особенно удивился. Он, конечно, любит готовить сюрпризы. Но такое удивительно даже для его стиля.

Хотя… Как раз наоборот. Просто стиль я его ещё не так хорошо изучил.

Он вошёл в мою комнату, оглядел меня, бумаги на столе, дозволение с печатью, и взгляд его изменился.

Будто ему уже было известно о том, что я получил это письмо.

— Уже знаете, — заключил он с удовольствием. — А я-то летел первым рассказать.

— Ну надо же, до чего же хорошо вы осведомлены, — подметил я, а затем решил прощупать почву. — Быть может, вы ещё и про обед…

— Про обед ваших недругов? — Жадовский ухмыльнулся. — Знаю. Рассчитывал, правда, что вы не в курсе. Очень уж хотел рассказать вам лично. Но раз уж новости вам напели раньше меня… — Он уселся, закинул ногу на ногу. — Тогда слушайте, чего не знаете. Кампания Аристарха Модестовича Красовского захлебнулась, не начавшись. Подписей под его учёным мнением собралось четыре, и две из них он, подозреваю, купил. Никогда не догадаетесь, кто отказал ему первым.

— Не стану гадать, говорите прямо, — попросил я. — Вы ведь для того и заехали ко мне. Чтобы посмотреть, как я удивляюсь.

— Господин Красовский собирал подписи по гостиным. И так уж вышло, что заглянул он к владелице одного салона… Другими словами, к Елене Гагиной. Она-то первой и дала отказ на его сообщение.

Елена Гагина… Помню её. И помню наш с ней разговор. Мы пересеклись уже дважды. Сначала на званном ужине у Загряжских, а потом у Полторацкого. И оба раза она сама подходила ко мне, намеренно уделяя своё внимание.

Любопытно… Выходит, и за спиной она оказалась готова выступить на моей стороне? Интересно, почему?

— Очень рад слышать, что госпожа Гагина поступила именно так, — кивнул я.

— Она сказала, что наука в её доме неподсудна. Тем более вы её искренне заинтересовали своими трубками. А уж с вашей печатной бумагой, — он кивнул на дозволение, — и вовсе смешно выйдет. Против цензуры не поспоришь, сударь. И даже Красовский тут ничего сделать не сможет.