Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 2»
|
— Придержите язык, — глухо сказали от окна. Там стоял другой мужчина. Тоже, видимо, родственник. Спорить с ним мой собеседник не стал. Из тени показался человек лет тридцати пяти, крепкий, лицо мрачное, руки за спиной. Он глядел на дверь спальни, и на скулах у него ходили желваки. На меня он оглянулся один раз, коротко, и в этом взгляде я прочёл не любопытство. Он меня взвешивал. Нянька выскочила ко мне со свечой, и по лицу её я понял всё раньше слов. В коридоре, у самой спальни, она принялась шептать: — Барин, не смела я их не пустить, родня же, воля ихняя… Барин, милый, совсем ей плохо стало. Что же делать? Приступ шёл тяжкий, намного тяжелее, чем я себе рассчитывал. Она горела. — Лёд весь, какой есть в леднике. Колотый, в холстину, — бросил я няньке через плечо. — И воды кипячёной, остудить. Живо. Сорок один градус, если не больше. Я чувствовал жар ладонью через рубашку, не касаясь. Дрожь уже отошла, шёл сухой злой огонь, дыхание частило, и пульс под моими пальцами сильно менялся, становился быстрым и мелким. Я делал что положено. Обтирание, лёд из погреба к голове, питьё с ложки. Нянька держала свечу, в дверях спальни стояли оба родственника, и старший всё говорил, мягко, не умолкая, что на всё воля Божья и что бедняжка очень устала. — Не пора ли, сударь, за священником послать? — осведомился он в какую-то минуту, сладко и скорбно. — За льдом пошлите, — ответил я, не оборачиваясь. — Священник подождёт. Кто-то из наблюдавших за нами родственников хмыкнул. Причём одобрительно. А потом пациентка моя замолчала. Выдала последнее слово в бреду и затихла. Тут же обмякла, и рука её, которую я держал, сделалась чужой. Я попытался нащупать пульс на шее, но… Пульса не было. Грудь не поднималась. Неужто сердце остановилось? А вот теперь пошёл обратный отсчёт. Я принялся мыслить и действовать на чистых инстинктах медика. Сердце может сорваться на высоте такого жара, это правда, я знал это из опыта. Может. Но почему-то мне кажется, что случилось это отнюдь не из-за малярии. Есть другая причина. И причина эта как-то связана с появлением тех самых родственников… Проклятье! У меня оставалось четыре минуты, и я один в этом веке знал, что с ними делать. Качать сердце. Руками, через грудь, тридцать нажатий, два вдоха, и не останавливаться. Простая наука моего столетия, которой здесь не знает никто, которую здесь не поймёт никто. Правда, вдохи лучше не делать вовсе. В моём же веке было доказано, что в первые минуты после остановки сердца в крови ещё достаточно кислорода, и важнее всего именно качать. И это мне в плюс, поскольку, проводя искусственное дыхание, я всё же рискую и сам заразиться от неё сифилисом. Но есть и более серьёзная проблема. Для всякого, кто стоит сейчас в этих дверях, сердечно-лёгочная реанимация будет выглядеть, как что-то оскорбительное. Чужой в доме мужчина, наёмный лекарь, рвёт одеяло, кладёт руки на грудь беспомощной даме и давит, налегая всем весом, раз за разом. При родне. При свидетелях. За такое в этом веке не жалуются. За такое стреляются, судятся и стирают человека в порошок. А если я этого не сделаю, через четыре минуты её не станет. Выбора здесь невелик. Либо дать ей умереть, либо спасать. Спасать, рискуя собой В комнате, где находился человек, который с самого начала желал ей смерти. Закончив эту мысль, я сдёрнул с неё одеяло. От авторов Милостивые государи и сударыни! Примите нашу искреннюю признательность за оказанную поддержку. Осмелимся напомнить: всякий новый лайк дивным образом прибавляет главам объёма, ибо авторов тотчас охватывает необычайное рвение продолжать сочинение. Всякое же разгромное замечание, напротив, сие рвение заметно убавляет. Посему о найденных несообразностях покорнейше просим уведомлять нас в личных сообщениях. Всё же прилюдно тыкать авторов носом в их промахи — манера, недостойная благовоспитанного общества. По старой доброй русской традиции начало третьего тома представлено по ссылке ниже. Просим любить! https://author.today/reader/622629/5963646 |