Книга Второй шанс для Лекаря. Том 2, страница 24 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

И скромная моя слава сыграла со мной шутку. Не добрую и не злую. Скорее неожиданную.

За мной прислали людей. За полночь. И по одному тому, как колотил в ворота Бутурлиных купеческий приказчик, я понял, что дело нешуточное. У меня появился очередной частный пациент. И это хорошо. Этим надо пользоваться.

Меня доставили на хозяйской повозке. Всю дорогу приказчик твердил одно:

— Николай Мироныч помирает, отходит, уже и за попом даже послано! — бормотал он. — Но про вас сказывали, будто и саму смерть из груди выпустить сможете! Так уж, пожалуйста, барин, не побрезгуйте.

Отказываться я, разумеется, не стал.

Опять лечить купца… В который уже раз? Впрочем, удивляться нечему. Это точно не последний. Меня таких больных ещё сотни ждут.

В Петербурге сейчас благородные господа скорее помрут под присмотром заграничного шарлатана, чем доверятся русскому лекарю. Так уж в этой эпохе обстоят дела. А кого мне лечить? Нищих, которые заплатить ничем не могут?

Вот и остаётся только один вариант: мещанские купцы. Мало того, что их в столице пруд пруди, так они ещё больные все, потому что образ жизни у них далеко не здоровый. Ну, по крайней мере, купцы платят исправно. Не рублём, так товаром.

Помирающий обнаружился в спальне, но не в постели. Купец первой гильдии Николай Мироныч. Мужчина пудов на семь, в исподней рубахе метался по комнате, как медведь по клетке. Сгибался пополам, хватался за поясницу справа и ревел в голос. Рядом причитала жена, поп у дверей уже готовился отпевать.

В эти времена священника к тяжелобольному человеку вызывали вовсе не для отпевания, которое совершается строго над умершим, а для проведения Таинства Елеосвящения и последней исповеди с причастием. Для православного человека, особенно из купеческого сословия, умереть без покаяния считалось страшной духовной катастрофой, поэтому при первых признаках смертельной опасности семья спешила позвать человека из церкви, чтобы тот отпустил больному грехи ради исцеления души и тела.

— Давно его так? — уточнил я.

— С вечера, батюшка! — взвыла женщина. — То отпустит, то согнёт! Уж и грелку клали, и выпить давали…

Я поймал купца за плечи и усадил. Боль шла приступами, волнами, от поясницы вниз и вперёд, в пах, от неё он не мог ни лежать, ни сидеть, только метаться. На языке у меня вертелось слово, которого здесь никто бы не понял.

Колика почечная.

Камень тронулся из почки и полез по мочеточнику, и каждая его подвижка резала купца изнутри, как стеклом.

От такой боли не умирают. Но и жить с ней нельзя.

— Молитву отложите пока, батюшка, — сказал я попу. — Он ещё поживёт, слово даю. Баню топили нынче? Ванну мне сюда, лохань большую, и воды горячей, сколько есть. Живо!

Покуда таскали воду, я растёр в стакане хлебного вина немного сухой белены. Припас это растение заранее. Как знал, что пригодится. Самую малость растёр, на кончике ножа, и дал купцу выпить.

Белена — яд, но в малой доле она отпускает сведённое нутро. Снимает спазм. действует примерно как та же «но-шпа» из моего мира.

Купца усадили в лохань с горячей водой по самую грудь, и он поначалу ревел, что сварят, а через четверть часа притих. Тепло делало ту же работу изнутри. Разжимало спазмы.

— Теперь пить, — велел я. — Воды тёплой, кружку за кружкой, сколько влезет. Гнать надобно.