Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 3»
|
— Тот вечер в зелёной гостиной Хвощинский нас и собрал. Нарочно собрал, при людях, чтобы всё честь по чести. Батюшка сидел мрачный. Ты просил дозволения идти по медицине и сватал Софью, батюшка молчал, и тогда встал я. Ну, про это я тебе на именинах говорил. Поручился при двадцати душах. За учение твоё и за сватовство, за всё разом. — А через неделю… — А через неделю ты проигрался, устроил свару с дракой, дошло до полиции. — Андрей выговорил это спокойно. Теперь уже даже без обиды. — Хвощинский тебе отказал в тот же день. Не со зла, я думаю. Он просто был человек слова. Софью через год просватали, третий год она замужем, за инженерным полковником, в Москве. А батюшка мне тогда сказал одно. Ты ставил, тебе и платить. И я платил. Семь лет платил, Михайло. При всякой встрече Хвощинский мне кланялся так… учтиво так, с сожалением. Хуже пощёчины тот поклон был. Он допил остывший чай одним глотком. — В августе он помер. Пышно хоронили, пол-Москвы шло. А я стоял у отпевания и, прости меня Господь, думал одно. Не дожил. Пару месяцев не дожил старик до того, как ты стал тем, за кого я ручался. Настоящим лекарем, которым можно гордиться. Я сидел и молчал, потому что говорить мне было нечего. Чужая любовь, чужая вина, чужой учитель, а расплачивался за всё это я, и наследство мне досталось странное. Дорога, которую мальчишка Михайло начал за девушкой и учителем, а заканчивать её выпало мне, человеку из другого века, которому и девушка эта, и учитель достались только чужим рассказом за остывшим чаем. Что ж, но всё это к лучшему. Я бы в любом случае выбрал путь лекаря. И пройду его, как того хотел предшественник ещё в самом юном возрасте. Пока не взялся за вино. Пройду уже не ради Софьи Дмитриевны, её поезд ушёл. Ради старика, которой верил, и ради брата. А лучше всего — ради целых поколений, которым может помочь моя медицина. — Спасибо, что рассказал, — сказал я. — Спасибо, что вернул сына. И что себя вернул, — Андрей посмотрел мне в глаза. — Признаю, я в тебе ошибался, Михайло. Не в том, что ты был дурён. Дурён ты был, тут я не ошибся ни на грош. А в том, что ты таким и останешься. Всё же ты изменился. И это меня радует. Он поднялся, одёрнул мятый сюртук и стал прежним Андреем. Спокойным расчётливым чиновником. — Напиши мне как готовить эту твою воду, — сказал он уже в дверях кухни. — Соль, сахар, сколько чего. На бумаге напиши, для дома. Я такие вещи привык иметь письменно. Я усмехнулся. Памятка номер шесть, «о поносе у младенцев и солёной воде», нашла своего первого читателя прежде, чем была написана. И читателем этим стал человек, который хотел уже было отказаться от своего брата. От меня. Но всё обернулось в точности до наоборот. * * * Дома меня ждала посылка. Гришка принял её у посыльного мальчишки ещё с утра и теперь ходил вокруг свёртка кругами, как кот вокруг горячего горшка. Свёрток был длинный, в холстине, перевязан бечевой, и вместо письма к бечеве была подсунута щепка с выжженными буквами. «От Шамшева. Моему сопернику, поглядеть работу». Я развернул холстину и присвистнул. То, о чём я и просил. Слуховой рожок. Выполнен он был из груши, тёмный, вощёный, лёгкий, как высохшая кость. Раструб широкий, к уху сведён тонко, и весь он лежал в руке очень приятно. Мастер вложил в эту вещь всё своё честолюбие до последней стружки, и я его понимал. Это был его ответ на мой заказ. |