Книга На афганской границе, страница 14 – Артём Март

— Не связывайся, — пробурчал он.

— Чего⁈ Васька, пусти давай!

Бритоголовый обернулся, заглянул мне в глаза. Взгляд его, против белобрысовского был спокойным и вдумчивым. Это был взгляд сильного человека, которому нечего было доказывать.

— Не связывайся, говорю. Че, хочешь, чтобы мы все битые ходили? Офицеры увидят, поднимется буча. Не надо нам этого перед службой.

— Да ты слышал, чего он мелит? — Возмутился белобрысый.

— Мелит не мелит, а первым ты на него попер. Давай, остынь чутка.

Белобрысый уставился бритому Василию в глаза. Гневно засопел.

— Ну давай замажем, — мрачно пробасил белобрысый, глядя на меня поверх плеча своего друга.

Ничего ему не ответив, я протянул руку. Василий отступил, и белобрысый пожал мою ладонь. Он было хотел подшутить: решил стиснуть мою кисть побольнее, однако я напряг руку, не давая ему это сделать.

— Типа сильный? — Хмуро спросил он.

— Не жалуюсь. А тебе, видать, силу девать некуда?

Белобрысый бросил мою руку.

— Пойдем в каптерку. Кладовщика найдем. Пусть откроет, — сказал я. — Там, дружище, твоя судьба и решиться.

Белобрысый не ответил. Он лишь наградил меня мрачным взглядом.

— Да грозный-грозный, — шутливо отмахнулся я. — Ну пойдем, пока нас прапор не поймал.

— Ребят, мож я уже пойду? — Робко спросил Мамаев.

— Куда? С нами дуй! — гавкнул на него белобрысый.

Когда всей компанией мы отправились в казарму, Сашка спросил:

— Слышь, Паш? А ты не перегибаешь? Че, правда, все деньги ему отдашь?

— Ничего отдавать не придется.

— Это почему ж?

— Потому что сигареты будут лежать под лавкой.

— Откуда ты это знаешь? — удивленно спросил Сашка.

— Тихо. Потом расскажу.

Каптерка оказалась открытой. Кладовщика из гражданских мы нашли пьянеющим и сидящим за своим столом. Ты посмотри, какая зараза. Дело даже не к обеду, а он уже закладывает как надо. Когда мы вошли в складское помещение, он даже не пошевелится. Казалось, только сильнее захрапел.

— М-да, если кто захочет, могут чего угодно стащить, — посетовал бритоголовый.

— Ты думаешь, я совсем дурак? — Спросил у меня белобрысый, расталкивая ногами чужие сумки, лежавшие прямо на полу, и пробираясь к своей, которую он оставил на лавке, вместе с другими. — Думаешь, не пойму: завалилось мое куриво, или его какая гнида своровала?

— Думаю, не поймешь, — пожал плечами я.

— Ну вот! — Он схватил свой видавший виды вещьмежок с ослабшими на горловине лямками.

Когда белобрысый потянул за него, из мешка посыпалась какая-то мелочевка: бритва, мыло. Вывалились бесформенные семейки в красных яблоках.

Белобрысый принялся матюкаясь и собирать все это добро обратно.

— Кто-то тут лазил! Я же вижу! Вон, все перекуевдили! — Зло прошипел он и снова выматерился.

Остальные упрямо ждали.

— Ну вот, нету тут ничего! — Обернувшись, развел руками белобрысый, — у меня три пачки сигарет было! Говорю ж, это толстый взял!

Мамаев испуганно расширил глаза и даже отступил на шаг, но между ним и выходом из каптерки тут же появился высокий дылда, один из дружков белобрысого. Рослый парень осадил щекастого, дав понять, что так просто он из кладовой не выйдет.

— А ты получше гляди, — приподнял подбородок я, — повнимательнее.

— Да говорю ж! Ничего нету!

С этими словами белобрысый опустился почти на пол, заглянул под лавку и замер. Приподнявшись на руках, он обернулся, глянул на меня озадаченным взглядом. Потом растолкал чужие сумки и авоськи, сунул глубоко под лавку руку. Все чуть ни ахнули, когда белобрысый достал сначала одну пачку «Полета», а потом и еще две.