Книга На афганской границе, страница 20 – Артём Март

Лейтенант сделал такое лицо, будто хотел что-то мне сказать, но все же промолчал. Пошел дальше по шеренге.

Ты посмотри, какой внимательный оказался. Насколько я знал, команду для покупателей составляли еще на сборном пункте. Почему нас с Сашкой решили разделить, я не знал.

Оба мы отличались крепким здоровьем, рост с весом у нас, считай, совпадали. Бери, да включай обоих в одну и ту же группу. Да только было у составителей какое-то свое представление о том, каких солдат им куда направить. У офицеров-покупателей тоже было представление, нередко отличавшееся от административщиков с пункта.

Короче, видел я, что старлей этот сделал в уме по поводу меня заметку. Не сказать, что это меня напрягло, но и я тоже отметил в голове, что нужно быть начеку. На всякий случай.

Покрайней мере пока Сашка не отбыл, нужно было всеми силами скрыть от офицеров, что мы поменялись. Иначе весь план пойдет насмарку.

— Слышь, Саш? — Обратился ко мне Васька Уткин, когда старлей прошелся по всей шеренге, и ушел в сторонку поговорить о чем-то с лейтенантом, — а братан твой чего?

Я обернулся, видя, как немногочисленная группа призывников-будущих ВДВшников, уже полностью скрылась в администрации сборного пункта. Среди них был и Сашка, ставший теперь до конца службы Пашкой.

— А брат мой вон там, — сказал я.

— Вот так? Разделили, значит? А я слышал, близнецов отправляют в одну часть.

— Тебя с друзьями, я смотрю, тоже.

— Ага, — покивал Василий. — Содетдома вместе. Думали и отслужим так же. Ан нет. Серегу забрал вон тот майор. А Димка длинный остался с остальными.

— Бывает, — пожал я плечами.

— Слышь, Саша, а давай друг друга держаться? — Вдруг спросил Василий. — Вы с братцем, вроде, мужики ниче. Вместе оно, все проще будет.

— Не возражаю, — с легкой улыбкой ответил я.

Старлей закончил болтать с сержантом и потопал к администрации.

— Ну че, бойцы! — Подступил к нам Сержант. — Пока свободны. Отправление завтра, в шесть утра.

Сержант почему-то хмыкнул, глянул на нас как-то самодовольно и добавил:

— Гуляйте пока. Ночка у вас будет та еще.

— Селихов! Селихов! — услышал я голос, словно бы приглушенный толщей воды, — Селихов!

Голос был не Сашкин. Сработал старый рефлекс, и я распахнул глаза. Схватил чью-то руку, готовую вцепится мене в горло.

— Ты че? — Удивился долговязый сержантик, уставившийся на меня белесыми в темноте глазами.

На миг в них блеснул страх.

— А… Ты это, — пробурчал я, отстраняя его руку.

— Я тебя растолкать хотел, чего ты дерганый такой?

— Не люблю, когда трогают, — сказал я, поднимаясь на нижних Сашкиных нарах.

— Серьезный, мля, — хмыкнул сержант. — Вставай, одевайся.

Я опустил ноги на холодный пол, встал. Глянул на Сашку, беспокойно спящего на верхних нарах.

— Что? Товарищ старший лейтенант к себе вызывает? — догадался я.

Сержант приподнял брови от удивления. От этого его тонкокостные скулы стали будто бы еще острее.

— Догадливый. Пойдем, провожу тебя до кабинета.

На улице было холодно. Шел мелкий косой дождик, неприятно коловший лицо. Бушевал ветер. Он трепал пожелтевшие кроны высоких тополей, срывал и гнал по плацу осенние листья.

Я посильнее укутался в старую отцовскую куртку, которую накинул на плечи. По пути к администрации, на втором этаже которой еще горели несколько окон, я не волновался. Знал, что практика эта нормальная. Старлей зашивается с делами, не успевает опросить команду. Вот и сидит ночью, роется в личных делах. Знал я из моей прошлой жизни, из Сашкиных писем, что был старлей сам виноват в том, что ему до сих пор приходится торчать на девятке. Слишком поздно приехал на сборный пункт.