Книга На афганской границе, страница 75 – Артём Март

— Ну!

— Ага!

— Давай, рассказывай!

— Ну… я даже не знаю… — Ответил Федя неуверенно.

Я оглянулся. Тут же встретил растерянный взгляд Мамаева и тихонько ему кивнул. Тот выдохнул и тоже заулыбался.

— В общем, мужики, дело было так… — начал он.

— На огневой рубеж шагом марш! Положение для стрельбы лежа принять!

Я направился к огневому рубежу, чтобы выполнить стрелковое упражнение номер один с упора, из положения лежа. Со мной к упражнению приступили еще двое ребят: Семен Лопин и Дима Ткачен. Оба легли по обе стороны от меня на специальные подстилки. Стали неуклюже копошиться, стараясь устроиться поудобнее.

На второй неделе службы у нас прошли первые стрельбы с применением боевого оружия. Надо ли говорить, что в этот день боялись все: заинструктированные насмерть бойцы боялись сделать что-то не так, а офицеры — что бойцы сделают что-то не так.

Я чувствовал это напряжение, висевшее в воздухе. Однако не сказать, что был ему как-то подвержен. Много лет я был со стрелковым оружием на ты, да и стрелял, без ложной скромности, отлично. Так что сегодняшний день стал для меня всего-навсего повторением изученного. Тряхну стариной, так сказать.

Стрельбами руководил уже знакомый мне капитан, которого я встречал у спортивного городка.

— Никому ничем не щелкать! — Орал он, поправляя на груди бинокль, — Все только по команде, ясно⁈

Потом капитан подошел к каждому, проверил оружие и отдал последние команды.

— Заряжай, — сказал он мне, когда оценил мою готовность к стрельбе, дальше пошел к Лопину.

Когда закончил и с ним, исчез где-то позади. Можно было только слышать его голос.

— Доложить о готовности!

— Товарищ капитан, рядовой Селихов к стрельбе готов! — Крикнул я.

Моему примеру последовали и остальные.

— Одиночными, огонь!

К этому времени я уже передернул затвор, взял на мушку грудную мишень, расположившуюся от меня на расстоянии сотки метров, и дал первый выстрел. Хлопнуло. Гильзу выплюнуло из затвора, и она, угодив в специальный полог, скатилась, звякнув о другие отстреленные гильзы.

Спустя мгновение, стрелковые позиции, оглушительно загрохотали выстрелами. Еще дважды автомат дернулся в моих руках, отправив пули в мишень. Грохот кончился так же быстро, как и начался.

— Рядовой Селихов стрельбу закончил!

— Ты че не стреляешь, бычий хвост⁈ — Заорал вдруг капитан у меня за спиной и подскочил к растерявшемуся Лопину, — чего вас, не учили, что ли⁈

— Виноват! Сейчас! — Залепетал Сеня.

А потом стал кивать автоматом, изо всех сил жмякая на спуск. АК, к его недоумению, стрелять отказывался.

— Стреляй, твою мать, балбес! — Ругался на него капитан, — стреляй!

Я видел, как Лопин нащупал предохранитель, и торопливо им щелкнул. АК снова кивнул носом, и тут же разразился очередью. Видимо, впопыхах Сеня перевел флажок в неправильное положнее.

Пули упали прямо перед носом Сени и все как одна ушли в почву. Кусочки земли и песок брызнули фонтаном, окатили всех вокруг, включая капитана. Тот даже выругался матом, пнул ошарашенного Лопина по сапогам.

— А ну встать!

Пинками он выгнал ничего не понимающего Сеню со стрелковой позиции. Отругал так, что даже редко сочувствующий окружающим Дима Ткачен скукожился от увиденного. А потом капитан отправил Сеню под команду белобрысого старшего сержанта Вани. Тот, чуть поодаль от стрельбища, следил за тем, как штрафники, плохо отстрелявшие по мишеням, учились ходить в штыковую по-пластунски и ползком атаковали ростовую мишень с примкнутыми штык-ножами.