Книга На афганской границе, страница 77 – Артём Март

Тренировали в тяжелых условиях: где придется и как могут. Иной раз все происходило настолько на коленке, что лично я отрабатывал стрельбу из СВД по движущимся мишеням, паля по банкам из-под пепси-колы, что мы бросали в речку Амударья.

Суровая подготовка, пусть и не была фундаментальной, зато предельно практической. И очень скоро стала давать результаты. Количество, как говорится, перешло в качество.

Я никогда не был штатным снайпером в нашем подразделении, но часто выполнял исключительно снайперские задачи, необходимость решить которые диктовала война здесь и сейчас.

На стрельбище вдруг стало почти тихо. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы снова привыкнуть к прицелу ПСО-1 и соотнести глаз с оптической осью так, чтобы исключить кольцевую тень. Наведя острие прицельной метки на мишень, я задержал дыхание и плавно, на выдохе, нажал спуск.

Крючок сорвался, строптивая СВД лягнула меня в плечо. Хлесткий звук выстрела разнесся по округе, заложив мои непривычные еще к шуму стрельбы, молодые уши.

Отверстие вблизи отметки «десять» появилось раньше, чем шум выстрела окончательно развеялся. Капитан уставился в бинокль. Затем я произвел оставшиеся два выстрела, и обе пули легли также кучно.

— Очень хорошо, рядовой Селихов, — оторвался от бинокля капитан Батов. — Значит так. Получишь новые патроны и повторим из положения лежа и стоя. Затем пробьешь на дистанции подальше. Сейчас давай оружие к осмотру.

— Слушаюсь, — тихо сказал я, показывая ему пустой патронник винтовки.

* * *

Несколько дней спустя. Учпункт Московского погранотряда

— Здравия желаю, товарищ капитан, — отдал честь старший лейтенант Толя Таран, начальник одной из горных застав на участке вблизи реки Пяндж.

— Привет, Толик, вольно, — проговорил капитан Батов и Таран опустил руку.

Прохладное, но безоблачное утро готовило теплый, а еще сложный день. На плацу было шумно. Застава отрабатывала строевую. Гудел спортивный городок, полный солдат на зарядке.

— Чего, снова Давыдов на ковер вызывает? — Спросил Батов с хитрой ухмылкой.

— Так точно, товарищ капитан, — пожал плечами Таран.

— И снова из-за твоего рапорта?

— Так точно.

Батов вздохнул.

— Ты же знаешь, что в сводный тебя не отправят. Даже я понимаю, что ценнее ты будешь на заставе. Сам знаешь, что там творится. Особисты к тебе ездят, как на работу. Все вокруг рыщут, высматривают. А ты надумал на войну от них сбежать.

— При всем уважении, товарищ капитан, — сказал Таран, — у меня есть на то личные причины.

— Месть — не причина, — посерьезнел Батов. — Ты это из головы выбрось. Тебя сюда прислали границы Родины защищать, а не играть в неуловимого мстителя.

Таран помрачнел и ничего не ответил. Взгляд его сделался таким жестким, что Батову даже стало не по себе.

— Ты прости, Толя. Я тебя обидеть не хотел, — проговорил капитан немного виновато.

— Все хорошо, товарищ капитан. Не обидели.

— Ну и отлично. Только ты все равно знай, что завернет твой рапорт начальник отряда. Какой это по счету? Третий? Пятый?

— Седьмой, — пробурчал Таран.

— Ну вот. Успокоился бы ты уже.

— Седьмой завернет, а десятый, если надо, пятнадцатый — одобрит, — решительно сказал старший лейтенант.

— М-да… — вздохнул Батов и поторопился перевести тему: — Кстати, помнишь, мы с тобой разговаривали про снайперов? Ты ж жаловался, что Кенджаева никак домой не отправишь. Что нет замены по его должности на заставе?