Книга Смертельный дозор, страница 100 – Артём Март

— Что… что случилось, Селихов? — Отплевываясь от воды, спросил Нарыв, лежащий под берегом.

— Селихов? — Просипел душман на чистейшем русском языке, — ты Селихов?

Внезапно две ракеты, зеленая и красная, поднялись в воздух одна за одной и осветили все: меня, Нарыва, старшину Черепанова со Стастом и Гамгадзе в их укрытии. Осветили лицо уставившегося на меня душмана, в которого я вонзил нож. Видимо, запустила их отколовшаяся часть тревожной группы сержанта Мартынова.

«Прорыв в наш тыл» — вот что означал этот сигнал.

В жутковатой смеси красного и зеленого света я рассмотрел лицо душмана. На нем застыла маска ужаса и удивления. А еще он показался мне странным, совершенно непохожим на остальных. Сказать, действительно ли он был «иным» или же просто это игра свето-тени я не мог.

Тем не менее отвлекаться на него времени не было. Свет выдернул из мрака многочисленные тени врагов, плясавшие на том берегу. Не меньше духов переходили мелкую в этих местах реку прямо вброд.

— Еще подходят! — Заорал Гамгадзе с ужасом.

— Не отвлекаться! Прикрывать наших! — Орал Черепанов, — оттянуть огонь противника на себя!

Краем глаза я увидел, что раненного мной душмана уносит в Пяндж, и кинулся к Нарыву, подлез, схватил за одежду.

— Славик!

— Х-холодно… — протянул он вполголоса. — Спать хочется…

— Ну-ка, смотри на меня, — я вздернул Нарыва, брызнул ему холодной водой в лицо, — не спать!

А после я потащил его обратно, вверх по течению. Теперь это было еще сложнее: после драки с духом я толком не успел продышаться; бушлат намок и, казалось, весил добрый центнер; Нарыв ослаб и уже не мог мне помочь. Он только вяло водил руками в воде.

Тем временем стрелковый бой продолжался. Черепанов с Алейниковым и Гамгадзе уже не могли так обильно заливать врага огнем. Видимо, подходили к концу патроны. А вот духи… Духи явно вооружились гораздо лучше, чем мы. С их стороны стрельба не прекращалась.

Отколовшихся от нас Мартынова с Синицыным я не видел. Не мог даже оценить, на каком расстоянии они засели. Однако, судя по тому, что робкие очереди трассирующих патронов все еще летели на тот берег, они были живы. Отбивались как могли, хоть и сосредоточили огонь на подходящем противнике.

Когда сигнальные ракеты утонули в Пяндже, на Границу снова опустилась тьма. Только частые вспышки выстрелов на какие-то доли секунды разрывали ее то тут, то там.

Я упрямо тянул Нарыва.

— Славик… — вдруг застонал он, — Минин, ты живой?

— Сучий род, — отплевываясь от воды, процедил я, а потом выматерился.

— Сашка! Сашка, чуть-чуть осталось! — Крикнул мне Стас, присоединяя к автомату очередной рожок.

— Селихов! — Заорал Черепанов и кинулся ко мне.

Пули засвистели вокруг прапорщика, он вдруг дернулся, шапка слетела у него с головы. Черепанов замер на секунду и схватился за затылок, однако почти тут же, последним рывком преодолел оставшиеся пару метров, протянул мне руку.

— Давай!

Я схватился, он налег и помог мне выбраться из воды, потом вцепился в Нарыва, и вместе мы потянули его к камням.

— Сука! М-м-м-м… — застонал прапорщик, загибаясь и зажимая рану на затылке, когда мы были уже в укрытии. Видать, его царапнуло пулей.

— Как Нарыв⁈ — Крикнул Стас.

— Бредит! — я вскинул автомат, щелкнул затвором и тут же встал на место раненого прапорщика.