Книга Смертельный дозор, страница 98 – Артём Март

Алейников остолбенел, уставившись на ракету, и будто бы, не мог отвести от нее взгляда.

— Чего стоишь⁈ — Крикнул я, перехватывая автомат, — бегом! Это сигнал! Вооруженное вторжение!

Я помчался вперед. Стас встрепенулся, словно бы освобождаясь ото сна, и ринулся за мной.

Через мгновение новая красная ракета ушла в небо. Две красных ракеты вместе означали «спешите на помощь».

Мы мчались вперед. Мерзлая утоптанная земля неприятно отдавалась в ногах. Лицо кололи острые льдинки «параши». Решительно невозможно было ничего рассмотреть впереди, особенно учитывая, что мы выключили фонарь, как только побежали на подмогу к своим. Казалось, тьма была еще гуще, чем в два часа ночи.

Спустя секунду впереди стали виднеться вспышки выстрелов, снова оглушительно заговорило огнестрельное оружие. Мы увидели красные кружки трассеров, летевших куда-то в сторону реки.

— К ним уже подоспел Мартынов! — Крикнул Стас, бегущий следом, — работает из пулемета!

Система тут бежала вдоль берега и забиралась немного выше, на невысокий, но широкий пригорок, устланный большими камнями у своего подножья. Камни эти высились по обе стороны Угры — речушки, на которую Стас ходил рыбачить. На этом участке она впадала в Пяндж, и на илисто-песочном берегу обильно рос засохший на зиму камыш.

Столбы системы над Угрой прерывались, и устье перекрывала массивная и высокая стальная решетка, по которой, сверху, бежали сигнальные нити. Во вспышках огня я заметил наших, засевших по колено в речке, за большими валунами под сетчатой оградой.

Когда пуля просвистела надо мной, я пригнулся, пошел гуськом. Стас последовал моему примеру.

— Селихов⁈ — Обернулся Черепанов, держа наготове свой Стечкин.

Мы перебежками вошли в реку. Я почувствовал, как ледяная вода Угры тут же хлынула в сапоги. Как подошвы стали топнуть в мягком песке дна.

Я со Стасом встали рядом с Черепановым и Гамгадце, отправлявшим куда-то в камыш одиночные из своего АК. Практически сразу я почувствовал, как что-то мокрое и мохнатое жмется к моей ноге. Опустил взгляд. Это был Радар. Трясущийся, вымокший по самую макушку пес, терся о мою ногу, беспокойно топтался в воде.

— Напали, сукины дети! — Крикнул Черепанов, потом выглянул из-за камня, дал короткую очередь вслепую.

Ему ответили откуда-то из зарослей камыша, и мы все разом пригнулись, когда вражеские очереди стали выбивать из камней мелкую крошку.

— Нарыва ранили! Он первый попался им под огонь! — Заорал Черепанов. — На той стороне Мартынов залег! Но боится бить вслепую по камышам! Не хочет нас зацепить!

Я переждал очередную краткую очередь противника, выглянул, дал свою из АК и одновременно осмотрел берег.

Нарыв лежал в устье Угры, почти у Пянджа. До него осталось метров десять. Сержант пригибал голову за низеньким, едва в двадцать сантиметров песчаным бережком. По-честному его спасала только темнота и то обстоятельство, что он не обнаружил себя. Возможно, когда духи скосили инструктора огнем, посчитали, что он готов.

— Сука! Непонятно, сколько их там! Если начнут давить, перестреляют нас как воробьев! — Зло выкрикнул Черепанов.

— С заставы подоспеют минут через семь! — Закричал Стас, — продержимся⁈

— Должны, — сказал я. — Должны продержаться. Старшина, граната есть?

Черепанов, хлопнул из Стечкина куда-то на звук вражеского выстрела, обернулся ко мне.