Книга Застава, к бою!, страница 104 – Артём Март

— Заткни пасть, — тут же взорвался Имран, — грязный предатель! Это из-за тебя, мерзкого труса, наша атака захлебнулась! Это из-за тебя погибли много добрых моджахеддин! Ты выдал все шурави, как на духу!

С каждым словом тон Имрана становился все злее, а голос громче. А потом он и вовсе раскричался:

— Если бы не ты, грязный пес, все могло бы быть иначе!

Внезапно в тяжелую деревянную дверь забарабанили с той стороны. Из-за двери донесся приглушенный и злой голос конвоира шурави. Слов, конечно, они не разобрали. Но каждый понял, что им приказали молчать.

Имран вдруг скривился от боли. Оперся спиной о прохладную деревянную стену, обнял себя за бок.

Наби ему только ухмыльнулся. Надменно приподнял подбородок.

— Ты можешь думать как хочешь, брат. Но истина в том, что ты хотел умереть в бою, но не смог и попал в лапы врага. А я просто хотел выжить. И выжил.

Имран не ответил. Только принялся шептать себе под нос грязные ругательства.

Некоторое время они сидели в молчании. А потом мальчишка, притаившийся в углу, вдруг заговорил:

— Господин Имран… — начал он смущенно, — Можно вас спросить?

— О чем? — нехотя ответил тот.

— С-скажите, вы не видели моего отца?

— Я не знаю, кто твой отец, — пробурчал Имран.

— Его звали Хаттабом, он был одним из ваших командиров. А мое имя — Вафадар.

Имран глянул на мальца волком.

— Шурави убили твоего отца, — сказал он, не поведя и бровью.

Лицо мальчишки Вафадара вытянулось от изумления. А потом медленно потемнело от скорби. Он уронил голову на стену и застыл без движения.

Спустя минуту дверь скрипнула и отворилась. Моджахеддин, все как один, уставились на вход в баню. Внутрь вошли четверо вооруженных шурави. Один из них был офицером.

А еще там был он — пограничник, что вынудил Имрана сдаться.

Имран не знал его имени.

Казалось, этому молодому мужчине не было и девятнадцати лет. Лицо его, хоть и было молодым, выглядело странным. Будто бы, в нем было что-то такое, что не свойственно юношам его возраста. Имран заметил это еще при первой их встрече.

Он вдруг ощутил то же самое чувство, которое пришло к нему там, на поле боя, когда он лежал с гранатой, а шурави стоял над ним, нацелив в лицо автомат.

Имран почувствовал страх и устыдился этого. А потом вдруг понял, что странного было в лице молодого шурави.

Глаза. Мудрые холодные глаза, чей взгляд не был взглядом молодого мужчины. Пограничник смотрел на Имрана, словно древний, умудренный опытом воин.

Именно это и напугало сына Юсуфзы. Именно этот взгляд казался ему неестественным. Будто бы противоречащим законам божьим и законам мироздания.

Первым заговорил офицер. Вторым — смуглый худощавый таджик-пограничник. Последний обратился к ним на пушту.

— Встать, — приказал он, — построиться в шеренгу по одному.

Моджахеды встали. Пошли к середине комнаты, чтобы построиться.

Краем глаза Имран заметил, как странно Вафадар смотрит на одного из вошедших пограничников. На того самого, что мельком глянул время на своих блестящих часах.

Когда лицо Вафадара исказила настоящая ярость, Имран обернулся к нему, чтобы узнать, в чем была причина его злости.

— Ты вор! — Вдруг закричал Вафадар, — вор и трупоед!

С этими словами мальчишка отчаянно кинулся на пограничников. Тогда они все как один вскинули автоматы.