Книга Призраки Пянджа, страница 10 – Артём Март

Вася глянул в пропасть. Вздохнул.

— Ты… это… Извиняй, Саша. Я ж не знал, что мне делать. Ну и сделал, что умею.

— Ничего. Сделанного не воротишь, — сказал я беззлобно. — Но нужно учиться сначала думать, потом делать.

Вася растерянно сглотнул.

— Это тоже дело опыта, — бросил я и хлопнул Уткина по плечу. — Спасибо, что вытянул. А то б я, наверное, вместе с Каримом этим внизу сейчас валялся.

Вася робко улыбнулся.

— Да чего уж там? Ты ж, Сашка, знаешь — куда ты, туда и я.

— Ну пойдём, Вася. Дела у нас появились. Надо бы этого горца обо всём порасспрашивать.

— Я даже и моргнуть не успел, — неуверенно пробормотал Ильяс Сагдиев, потирая царапины от вражеского лезвия на шее. — Увидел только, как он камень какой-то в Васю швырнул. Ну я полез за автоматом, а он уже на меня. И главное — сидел тише воды, ниже травы.

Разговоры пограничников тихим, несмелым эхом отражались от стен пещерки. Колыхался огонёк коптилки. Везде плясали робкие тени.

Когда мы вернулись в пещеру, Ильяс только-только пришёл в себя и даже схватился за автомат, когда услышал наши с Васей шаги. Когда увидел, что мы идём — отложил оружие.

Старик, сидевший у стены, только время от времени поглядывал то на меня, то на других пограничников. Был тише воды, ниже травы.

Мы стали разбираться, что же произошло.

— Освободился же как-то, — пробурчал Вася, сидевший у стены и ощупывающий затылок. — Зараза. Голова трещит. Тошнит. Видать, сотрясение.

Я сидел напротив Айдарбека, затихшего у противоположной стены, и крутил в руках петлю концов шнура, которой мы связали Кариму руки. Петля оказалась совершенно нетронутой. Казалось, Карим просто снял её с рук, будто бы она была слишком велика для его запястий.

Я знал, что это невозможно. Единственное, что приходило на ум — вывихнуть себе большие пальцы, чтобы протиснуть руки. Причём, сделать это незаметно, а потом вправить обратно.

Конечно, такая версия казалась мне очень фантастической. Словно бы из кинофильма, но другого объяснения я не видел. Доказательствами были совершенно нетронутые концы шнура.

Ну ведь не призрак же наш лазутчик? Ведь так?

На веревке не было признаков того, что её пытались перепилить. Развязать её тоже не представлялось возможным.

М-да… А мы и правда имели дело с серьёзным профессионалом. Профессионалом, которого ни Сагдиев, ни Уткин просто недооценили. И поплатились за это.

Хотя, конечно, пограничников нельзя было винить в этом. Мы готовы ко многому, и всё же, ко всему подготовиться невозможно.

— Как ты? Нормально? — бросил я Сагдиеву.

Тот прочистил горло.

— Жить буду. Голова гудит, но это пустяки. Главное — живой остался.

Флегматичный Сагдиев, казалось, совсем не переживал после того, что с ним случилось. А ведь он, считай, по краю прошелся. И, тем не менее, выглядел Ильяс совершенно спокойным. Разве что, немного погрустневшим.

— Саша, спасибо тебе, — вдруг сказал Ильяс, глядя не на меня, а на пламя коптилки. — Если б не ты…

— Да ладно, — проговорил я тихо. — Сегодня я тебя выручил, завтра ты меня. Служба — дело такое.

Только теперь смутившийся, казалось бы, Сагдиев решился перевести на меня свой взгляд. Он едва заметно кивнул.

— И что делать будем? — сказал Вася, а потом зашипел от боли. Видимо, нащупал на затылке какую-то ранку, оставленную камнем.