Книга Призраки Пянджа, страница 22 – Артём Март

Снайпер всегда стрелял из такого положения, чтобы скрыть возможный блик от окуляров своего прицела. Теперь он поторопился.

— Алим⁈ — крикнул я, торопливо поднимаясь и глядя на нашего снайпера.

Канджиев был уже на позиции. Он лежал за камнем. Стрелял с левой руки. Представляю, какую боль ему пришлось сейчас испытывать, чтобы устроиться на стрелковой позиции правильно. Тем не менее Канджиев готовился стрелять. И внимательно следил за горами.

— Видел⁈ — крикнул я.

— Да!

В следующий момент грянул выстрел СВД. Один-единственный выстрел. Он раскатился по горам, хлёстким эхом отразился от них, поднялся к небу.

Я припал к биноклю. Увидел, как над позицией снайпера хлопнула пуля. Как подняла она едва заметный фонтанчик пыли из небольшого валуна, на котором лежала не слишком выдающаяся, но большая плита породы, окружённая рыхлой землёй — результат когда-то прошедшей там сели.

— Куда он стреляет⁈ — крикнул Мартынов, сидевший за камнем. — Снайпер же ниже!

Даже лазутчик в очках, который вёл себя почти безучастно, повернулся и припал к камню руками, задрал голову, наблюдая за всем происходящим.

— Тихо, — сказал я напряжённо. — Ждём.

Не прошло и трёх секунд, как камень, по которому стрелял Алим, раскололся. Осколки его принялись падать вниз, задевая другие камни. Плита, не меньше четырёх метров в ширину, соскользнула, но не упала. Зато валуны, что её поддерживали, потеряли устойчивость, и один за другим «высыпались» из склона и с грохотом принялись катиться вниз, сталкиваясь с другими, выбивая из тела горы третьи.

Редкий, но сильный камнепад обрушился вниз, туда, где была позиция вражеского снайпера.

На площадку за приподнятыми скалами, где он засел, стали падать большие камни. Они рушили всё на своём пути — ломали гребни, сбивали острые пики каменистых скал.

Было непонятно — усилится ли лавина или же всё окончится этой и без того страшной «бомбардировкой» камнями.

Мартынов уставился вверх, на это жуткое зрелище, показывающее нам во всей красе всю силу природы. Он даже стянул панаму с головы. Лазутчик в растерянности поджал губы, обнажая сжатые зубы.

Камни грохотали. Грохотали и падали вниз с гулом, который мог по силе поспорить со звуком выстрела из любого стрелкового оружия.

Я наблюдал, как каменные глыбы накрывали позицию снайпера. Как поднимали там облака жёлто-серой пыли.

* * *

Молчун понял, что его заманивают в ловушку почти сразу, как выстрелил.

Ещё чуть больше секунды он наблюдал в оптический прицел за тем, как поддельную «спину» Марджары затягивают за камень.

Тогда Зубаир осознал, что совершил какую-то ошибку. Какую? Сейчас снайпер не мог этого понять. Знал он только одно — нужно затаиться как можно скорее. Что же приготовили для него советские пограничники? Эти шурави?

Молчун вынужденно стал делать то, чего не любил больше всего на свете — торопиться.

Обычно он медленно, оберегая прицел, втягивал винтовку под себя и принимался переползать в другое место. Теперь же он стиснул цевьё и рукоять винтовки, быстро перекатился на спину, вскинул «Мосинку» через себя и быстро уложил её вдоль тела.

— Лежать. Быстро, — бросил он Джамилю.

Молодой мужчина, присевший и сгорбившийся за камнем, тут же подчинился и распластался на земле.

Зубаир собирался затихнуть. Притвориться, что его здесь уже нет. Что он, согласно собственному порядку действий, уже движется на другую позицию. Он быстро понял, что каким-то чудом пограничники выявили его порядок. А значит, теперь его следовало нарушить, чтобы снова сбить их с толку. Но сначала — залечь. Дать им иллюзию того, что они в безопасности. Что Зубаир ушёл.