Книга Призраки Пянджа, страница 5 – Артём Март

— Что ж. Жаль, ты не дал мне лишней минутки.

Я, стоя согнувшись в туннеле пещеры, держал Карима на мушке. От моей пули неизвестного врага могло защитить только тело несчастного Сагдиева.

Я метнул взгляд в Айдарбека. Старик испуганно вжался в стену. Глаза его казались закрытыми, но я знал — он наблюдал за Каримом. Наблюдал и боялся. Страх будто бы сковал старика по рукам и ногам. Не давал ему шанса предпринять ничего, чтобы помешать Кариму. Хотя возможно, по какой-то причине, старик и не собирался мешать ему. И я склонялся ко второму варианту.

«Старый горец знает, кто он такой, — подумал я. — Знает, а потому не рискует и пальцем пошевелить. Понимает — этот Карим может легко отрезать ему палец, если не хуже…»

— Значит, ты нашёл мой маленький клад? — спросил Карим.

Голос его изменился. Если раньше он звучал наивно и простодушно, то теперь стал хрипловатым, шипящим и язвительным, как у коварного змея.

Я не ответил на вопрос Карима. Тот хмыкнул.

— Проницательный мальчишка, — проговорил он. — Я сразу понял, что ты о чём-то догадываешься. Ну что ж. Тебе же хуже.

Карим, словно безумный, показал мне в улыбке свои зубы. В желтоватом свете коптилки они почудились мне неестественными, словно бы звериными.

— Твоим товарищам конец, пограничник, — протянул Карим тихо, — но ты ещё можешь спастись. Опусти автомат на землю и уходи. Тогда возможно, ты выживешь.

— А иначе что? — хмыкнул я в ответ Кариму.

Улыбку тотчас же как ветром сдуло с лица этого человека. Он нахмурился. Глянул на меня волком.

Карим явно упивался тем, что его боятся. Наслаждался чувством, что испытывали перед ним его враги. Наслаждался страхом, который он им внушал.

Я видел это в его глазах. Я понял это по его реакции. А ещё понял, что то обстоятельство, что я не испытываю страха перед ним, несколько пошатнуло его решимость.

Он просто не ожидал, что я поведу себя так. Это было хорошо.

— Значит, смелый, да? — голос Карима погрубел. — Думаешь, справишься со мной, не так ли?

Я молчал.

— Уходи, — резко бросил Карим. — Иначе я убью его на твоих глазах.

— Ты можешь попробовать, — не дрогнул мой голос. — Даже можешь убить его. Но тогда и сам сдохнешь. Я тебя пулями нафарширую.

Карим на миг округлил глаза, потом деланно зловеще захихикал.

— Просто ты никогда не видел, как я убиваю.

Он подтянул Сагдиева выше, натянул ему кожу на шее лезвием ножа.

— Мало какая душа устоит перед этим зрелищем. Я убивал много советских солдат, мальчик. И при виде их смерти даже самые стойкие духом офицеры просили пощады, чтобы только избежать той же участи.

— Убивать — дело нехитрое, — возразил я, — а вот умирать… Я вот, готов, если надо. А ты?

Карим мерзковато скривил губы. Приподнял подбородок, оценивающе всматриваясь мне в лицо.

Кем бы ни был этот человек, он показался мне ненормальным.

Он мог быть солдатом по профессии, но не по сути. В его речи, в его интонациях, в его действиях видел я признаки какой-то укоренившейся в его душе психопатии. Он любил убивать. Но не был сам готов к смерти.

И хотя оценить его я мог лишь поверхностно, решил рискнуть. Рискнуть и пойти на хитрость. На хитрость, призванную в том числе спасти и самого Сагдиева. Что бы я ни говорил, обречь на смерть товарища я не желал.

— Если готов — убей его, — проговорил я тихо.