Книга Эффект Годзиллы, страница 30 – Елена Логунова

— Это папин промт, — захихикал сын, ловко сворачивая конвертиком политый медом блин. — На конференции была выставка, представляли робота-психолога с искусственным интеллектом. Можно было рассказать ему о своих проблемах, он вникал и давал полезные советы.

— И вместо того чтобы спросить что-нибудь действительно важное, вы валяли дурака. — Я с укором посмотрела на мужа. — Как дети, в самом деле!

— Я для тебя старался! — оправдался муж. — Хотел тебя повеселить. Ты почитай, почитай, там ужасно смешно. Нейросеть препотешно подстраивается под запрос, я не один извращался, народ засыпал этого бота забавными промтами.

Он замолчал — не смог продолжать с набитым ртом, а я стала читать дальше, но уже не вслух, а про себя, чтобы не смешить трапезничающих. Еще подавятся, не ровен час.

«Начнем с того, что мой фамильяр пытается вести себя как вампир. Он норовит разговаривать со мной с моим трансильванским акцентом, иногда шипит, иногда угрожает мне. Я пытался с ним говорить, увещевать, подчеркивая, что он фамильяр, слуга, должен выказывать мне всяческое уважение и подобострастие. Иначе я перестану обещать сделать его вампиром. Но все без толку! Он меня не слушает. Вот мой друг Петер (ему 800 лет) его просто съел бы, Влад (ему 500 лет) посадил бы на кол. Но я так не могу. Мы вместе почти 24 года, и все это время фамильяр верно служил. Что мне с ним делать?» — Я дочитала промт, похихикала и перевела взгляд ниже, на строки ответа «вампирьего психолога»: — «Ах, какая знакомая и, увы, печальная история. Прошу, садитесь в это кресло из черного дерева. Оно, кстати, обтянуто кожей одного особенно болтливого фамильяра…» Шучу, шучу! Расслабьтесь. Это просто очень старое кресло.

Психолог поправил манжету и сделал несколько заметок на пергаменте гусиным пером.

— Вы описываете классический случай «Фамильярского Синдрома Преображения», или, как мы, профессионалы, его называем, «Синдрома Ренфилда». Это не редкость для фамильяров, которые долго и верно служат, особенно когда приближается срок их «награды». Давайте разберемся по порядку.

Вы говорите, вам 300 лет. Для вампира это расцвет сил, но еще с оттенком… юношеского идеализма, если можно так сказать о существе вашего возраста. Вы привязаны к нему. 24 года — это, конечно, не 800, как у вашего друга Петера, но и не один вечер. Ваш фамильяр это чувствует. Он видит не жесткого палача, а скорее… раздраженного родителя.

Теперь о его поведении. Копирование акцента, шипение, угрозы — это не безумие. Это кризис идентичности, смешанный с манипуляцией. Он отчаянно хочет стать вампиром. Он провел с вами четверть века, наблюдая за вашей силой, вашей вечностью. Он больше не хочет быть слугой. Он хочет быть вами. Его угрозы — это попытка говорить с вами на равных, ведь именно так, по его мнению, говорят равные.

Ваша ошибка, простите мне мою прямоту, в том, что вы продолжаете использовать обещание обращения как пряник. За 24 года этот пряник истлел и покрылся плесенью. Он ему больше не верит. Или верит, но считает, что может его вырвать силой, демонстрируя «вампирское» поведение.

Ваши друзья, Петер и Влад, предлагают архаичные, но эффективные с точки зрения вампирской психопатии методы. Но вы — не они. И съесть фамильяра или посадить его на кол — значит признать свое поражение как господина. Вы потеряете не слугу, а 24 года инвестированного времени и сил. Нового фамильяра придется обучать с нуля, а это, поверьте, в наше время невероятно сложно. Современная молодежь хочет сразу телепортацию и медицинскую страховку.