Книга Эффект Годзиллы, страница 64 – Елена Логунова

В гардеробе фитнес-клуба, где вешалки обычно похожи на чудо-дерево из произведения Корнея Чуковского, было почти пусто. Лишившись бассейна и зоны спа, клуб утратил главный магнит, притягивающий публику.

Мы с подругой прошли в кабинет администрации, где скучала всего одна барышня, хотя обычно заседают пять-шесть. Вероятно, по причине отсутствия наплыва посетителей лишний персонал отправили в отпуск.

Одинокая дева склонилась над лежащим перед ней смартфоном, и в первый момент я подумала: надо же, настоящая Снегурочка — волосы у нее были выбелены до голубизны. Но на звук открывшейся двери дева подняла голову, и стало видно, что если она и Снегурочка, то голливудская: там любят взять на роль светлого эльфа кого-то черного, как сапог, а Белоснежку непременно выбрать из числа жгучих брюнеток.

У девы-администраторши было широкое смуглое лицо с такими густыми черными бровями, какие в наших широтах не носят с тех пор, как из моды вышел татуаж в стиле «Размахнись, рука, раззудись, плечо». Глаза ее, правда, были странного лилового цвета, нетипичного для азиаток и в принципе нехарактерного для землянок, но я догадалась, что это из-за линз. Никакая искусственная голубизна не перекроет природный темно-карий цвет.

«Фируза, дежурный администратор», — развеивал последние сомнения бейджик.

— Добрый день, — вежливо сказала я, поскольку Ирка угрюмо молчала. Необходимость расстаться с тысячей рублей ее не радовала. — Моя подруга потеряла ключ-брелок, можно его восстановить?

— Паспорт и тысяча рублей, — ответила Фируза, забыв поздороваться.

Не дождавшись приглашения, мы сами сели на стулья для посетителей. Ирка отдала администраторше свой паспорт и взялась за кошелек, не спеша его открывать — очень ей не хотелось отдавать деньги ни за что. Тысячи рублей пластмассовая блямбочка на веревочке точно не стоила.

Администраторша полезла в компьютер, но тут стеклянная дверь комнаты-аквариума открылась и внутрь заглянул молодой человек, такой же смуглый и чернобровый, как Фируза. Не обращая никакого внимания ни на нас с Иркой, ни на то, что администраторша занята каким-то делом, он явно недовольно, почти скандальным тоном что-то сказал не по-русски. Фируза, не отводя взгляда от монитора, ответила длинной фразой на том же языке. Молодой человек выдал еще что-то. Фируза тоже не смолчала.

Слов мы не понимали, но по интонациям и мимике это больше походило на перепалку на восточном базаре, чем на деловую коммуникацию, приличествующую дежурному администратору и оператору клининга — каковы должность и имя молодого человека (Сардор), любопытствующих оповещал такой же бейджик, как у Фирузы.

— Я очень извиняюсь, что мешаю вашей языковой практике, — язвительно сказала Ирка, дополнительно раздраженная проволочкой, — но мы очень спешим. Нельзя ли побыстрее?

Сардор что-то пробормотал и убрался. Я задумчиво посмотрела на закрывшуюся за ним дверь.

Давно и не мной замечено, что трудовые мигранты из стран Средней Азии занимают рабочие места в славном городе на Неве по принципу «Устроился сам — приведи друга, а лучше двух-трех-пятерых». Похоже на семейный подряд.

— У вас раньше работал другой оператор клининга, — обратилась я к Фирузе, — тихий вежливый юноша с родинкой на лице.

— Юсеф, — кивнула она и подозрительно прищурила нечеловеческие лиловые глаза. — Что-то все им интересуются.