Книга Эффект Годзиллы, страница 87 – Елена Логунова

Про кота ему было неинтересно, котов он не лечит. У нашего Вольки другой психотерапевт — столичный.

— Идем уже отсюда. — Я потянула подругу к выходу.

Вывела из больницы, на посыпанной скрипучей гранитной крошкой парковой тропинке остановила и договорила:

— Во вторник днем ты послала кому-то какое-то сообщение с медиафайлом. А вечером и это сообщение, и приложение к нему были удалены. Скажи мне, это важно: кому и что ты отправила?

— Прости, не помню! — Подруга виновато опустила голову.

— Ничего страшного, вспомнишь еще, — пришла ей на помощь добрая тетушка. Она двумя руками подпихнула в спины нас обеих: — Уходим уже, уходим! Ирочке нужно поскорее прилечь, Левушка велел ей не напрягаться и побольше отдыхать.

На отдых подругу определили к тетушке. Та безапелляционным тоном заявила:

— Твоя «однушка» в Мурино, Ирочка, как и Мариночкина квартира в центре, безобразно скомпрометированы: злодей в них уже наведывался, у него даже ключи имеются. Туда тебе нельзя, там небезопасно.

— Ко мне можно, — предложила я.

— А у тебя вам вчетвером будет тесно, — возразила тетушка. — Остаются хоромы Марфы или мой скворечник, выбирай, Ирочка, где тебе больше нравится.

— Я бы… — Ирка не успела ответить.

— К Марфиньке тоже нельзя! — вмешалась я. — У нее самой не голова, а поломанная машина времени, ее же регулярно забрасывает в прошлый век. Она этими своими экскурсами не даст Иркиной памяти нормально восстановиться! Будут у нас сразу две дурочки фасона «сделано в СССР»: комсомолка Марфинька и пионерка Ирочка!

— Не думаю, что Марфин оригинальный маразм заразителен, но рисковать не будем, — согласилась тетушка. — Тогда других вариантов нет — расквартируем тебя у меня в светлице, Ирочка.

— А там же клюква? — Ирка повела руками, обрисовывая некие бескрайние просторы.

Не иначе, наша вологодская крестьяночка сохранила мышечную память о масштабе проделанных работ.

— Смотри-ка, ты вспомнила про клюкву! — порадовалась я.

— Только первую часть Марлезонского балета, — заметила тетушка. — А была же и вторая: мы убрали ягоды на хранение, так что светлица пуста и готова для проживания.

Мы приехали в тетину квартирку, пообедали — как раз настоялись сваренные хозяйкой еще утром щи, и уложили Ирку в светлице спать-отдыхать.

Она пообещала, что не будет вскакивать и гарцевать по дому, перетряхивая содержимое и без того травмированного мозга. Наоборот, добросовестно отлежится, стремясь к скорейшему выздоровлению и полнейшему восстановлению.

Кот по собственной инициативе воссел на лестницу — стеречь пациентку, а его хозяйка потихоньку нашептала мне:

— А мы тем временем наведаемся в «Русморе».

— Сейчас? — Я планировала сделать это на следующей неделе вместе с Иркой. — Вдвоем?

— Не любишь перекладывать на завтра то, что можно сделать послезавтра? — съязвила тетушка. — А злодей-то, смотри, не ленится. Не ровен час, еще что-нибудь учудит. Надо бы нам его опередить, такого предприимчивого.

Такая постановка вопроса возможность продолжения спора исключала. Я еще попыталась зайти с другой стороны и отговорить родную старушку от срочного военного похода в офис Сушкина:

— Но вам бы тоже отдохнуть, полежать…

— Належусь еще на Пискаревском, — бодро отговорилась она и скомандовала, взмахнув сложенным зонтом, как полководец жезлом: — Едем, это не обсуждается.