Книга Эффект Годзиллы, страница 94 – Елена Логунова

— М-мау! М-мау!

— Можно поосторожнее? — Тетушка отвела когтистую лапу подальше от своей парадной юбки, едва не украсившейся затяжками. — Что означает это твое «м-мау», Воленька?

— Мао Цзэдун, — язвительно предположила Ирка, выглянув из кухонного закутка. — Воленька ваш хотел быть таким же жестким лидером, но получил твердый отпор. — Она похлопала по ладони половником, действительно твердым — стальным.

— Чую, пахнет фрикадельками? — Тетушка повела носом.

— Я позаботилась, чтобы вы могли не только понюхать их, но и съесть, хотя Мао был против! — Подруга половником указала на кота.

Тот фыркнул и, не найдя защиты и понимания у хозяйки, потрусил в угол за холодильником, где у него личная трапезная.

Сядет там, уныло сгорбившись и с прискорбием глядя в стену, и станет тарахтеть своей миской. Будет размеренно, как детскую люльку, качать ее лапой на кафельном полу, пока любящая хозяйка не накидает ему столько фрикаделек, что пошатнуть переполненную посудину станет невозможно.

— Быстро ешьте и рассказывайте! — Ирка вернулась к плите и стала наполнять тарелки.

Она бы предпочла, чтобы мы сначала все ей рассказали, а потом уже поели, в крайнем случае — совместили эти два процесса, но в доме тетушки очень строгие правила по части разговоров за едой. Разрешается только хвалить приготовленные блюда и просить передать соль или дать добавки.

Мы быстро отобедали практически в полном безмолвии, только стучали ложки и чавкал кот.

— Посуду помоем потом! — непререкаемым тоном объявила Ирка, выхватив у нас тарелки, едва они опустели. Разжала мою руку, отнимая ложку (тетя свою отдала добровольно), со звоном бросила ту в мойку и плюхнулась на стул: — Наконец-то! Ну, так где же вы были, чем занимались и что узнали?

— Мы ездили в офис «Русморе» компании покойного Сушкина. Оказалось, там нашу Ираиду Львовну знают и помнят как легенду отечественного судостроения, что и позволило ей разжиться кое-какой информацией. — Я изложила преамбулу и передала слово тете Иде.

— Высший менеджмент осиротевшей компании от души надеется, что наследница Сушкина, дочь Татьяна, продаст «Русморе» кому-то толковому, — сообщила тетушка. — В саму Татьяну там не верят, потому что помнят ее беззубой девчонкой: в детстве она участвовала в какой-то экспедиции вместе с папой, но с тех пор делами компании совершенно не интересовалась.

Я вспомнила, что видела в музее фото белобрысой малявки с тощими косичками и облупившимся от загара носом. Она улыбалась во весь рот, в котором не хватало переднего зуба, и держала в руках какую-то округлую штуковину, облепленную водорослями и ракушками.

— Но ведь та маленькая девочка давно уже выросла! — ожидаемо вступилась за Татьяну Ирка.

Она не считает, что женщина неспособна справиться с бизнесом, сама управляет делами семейного предприятия наравне с мужем.

— И выросла, и выучилась, вот только образование получила неподходящее — закончила институт Лесгафта… — сказала тетушка.

— Теперь надо говорить «Национальный государственный университет физической культуры, спорта и здоровья», — по редакторской привычке, поправила я.

— Мерси. — Тетушка поблагодарила меня коротким кивком и договорила: — Татьяна — специалист в области спортивной и восстановительной медицины, а это очень далеко от профиля «Русморя», как вы понимаете.