Книга Изгнанник, страница 115 – Женя Гравис

— Сержанта Петреску? – вдруг расхохотался смуглый. – А почему?

— Он большой и громко орет.

— Согласен, это страшно. Но я не ору. И меня зовут капитан Имре Тот. А ты Митруц, верно?

— Ага.

— Послушай, Митруц. Твой приятель Тома лежит в лечебнице с пробитой головой. Дела его плохи, и рассказать, что случилось, он пока не может. Вся надежда на тебя. Хочешь ему помочь?

— Хочу, только… Вы меня Деду Усы не сдадите?

— Обещаю, не сдам. Если все расскажешь честно, как было. В тюрьму тебя сажать никто не будет.

— Ох… – Митруц вздохнул и закрутил ступни вокруг ножек кресла, чтобы не упасть. – С чего начать-то?

— Ну, например, с сумочки, которую ты украл на вокзале. И с синей тетрадки.

Митруц вздрогнул и сжался. Вот, значит, как. Капитан Тот уже знает и про то и про другое. Отпираться смысла не было. Пришлось рассказывать все как было. Про Ленуту, порванную сорочку и нужду в деньгах, про медальон и фотокарточки, одну из которых он потом подобрал, а Тома заметил. Про то, как Тома отправил его за тетрадкой, как Митруц ее добыл и положил в корзину, а корзина пропала и как они с Томой искали, кому ее отнесли. И как Тома сказал, что тетрадка нужна важному заказчику, чтобы кого-то спасти, и как они с Томой следили за гостями санатория…

— Так, – нахмурился капитан. – А имя клиента Тома не назвал? Где он этот заказ получил?

— Так тут и получил, – ответил Митруц. – Когда еду приносил арестантам. Сказал, что нашел записку и деньги, когда грязную посуду забирал. Там и было сказано насчет тетрадки.

— Погоди-ка. Ты же сам сказал, что Тома потом увидел этого клиента в санатории и спрятался от него в кусты? Как же так?

— Не знаю. – Митруц погрыз ноготь. – Как-то я не подумал про это.

— А хотя бы приметы клиента Тома не назвал? Как он выглядит?

— Не-а. Я не знаю, кто это был, в санатории много народу было.

— Ладно, оставим пока. Тома, выходит, заставил тебя? Пригрозил? Потому что понял, что ты сумку украл?

— Ну да. Я его тоже боялся сначала. А потом перестал. Тетрадку-то мы для доброго дела украли. И Тома сказал, что я подхожу, потому что на меня никто не обратит внимания.

— Это почему же? Ты часто в санатории бываешь? К сестре в гости приходишь?

— Не, я там работал, – важно сказал Митруц.

Он почти расслабился, потому что капитан Тот, в отличие от Деда Усы, не орал, а разговаривал очень спокойно, как со взрослым.

— Работал? И где же?

— Я сцену помогал строить, а потом антракты отбивал. А после мы с актерами праздновали, так что я до утра остался.

— Погоди-ка. Это было в тот вечер, когда ставили «Гамлета»?

— Ну да. Про мужика с черепом, он в конце умер потом. Мы на набережной были, а потом главный врач всех прогнал на террасу ресторана. Они там пили много и смеялись, а я объелся, и меня за сцену унесли, и я там уснул. А они продолжили пить, я слышал.

— Митруц, ты не мог этого слышать. Ресторан далеко от сцены.

— Так они на берегу пили, а потом купались. Двое так точно.

— Стоп. – Капитан Тот вдруг нахмурился и придвинулся ближе. – Кто пил? И во сколько это было?

— Дяденька Тот, у меня ведь часов нет. Не знаю я.

— Точно. – Капитан сильно потер лоб. – Так. Почему ты решил, что на берегу ночью пили? Я всех опросил, никто там никого не видел.

— Я тоже не видел, только слышал. Почему пили? Так они весь вечер пили и тосты говорили – «за искусство», «за театр». А тут он сказал: «За Андрея», и они выпили и купаться пошли. Вода плескалась.