Книга Изгнанник, страница 12 – Женя Гравис

И теперь Соня с благообразным видом сидела подле Леокадии Павловны напротив доктора Снегура и в сотый, кажется, раз слушала список тетушкиных недомоганий, который успела выучить почти наизусть.

Врач же выслушал очень внимательно, и на его узком смуглом лице с высоким лбом отразились искреннее участие и понимание. Он рассеянно дотронулся до красной эмалевой звездочки в восемь лучей на лацкане пиджака и вновь опустил взгляд на лежащие перед ним документы.

— Да-да. – Доктор перевернул густо исписанные страницы. – Вы очень предусмотрительно отправили мне заранее вашу историю болезни и все врачебные заключения докторов из клиник Москвы и Санкт-Петербурга. Позвольте выразить свое восхищение, домна Леокадия.

— И чем же? Обратной пропорциональностью объема этих исследований и диагнозов к их результативности? – Тетушка, казалось, выпрямилась на стуле еще больше, хотя, на Сонин взгляд, ее позвоночником и так можно было пользоваться как строительным прави́лом.

— Благодаря этим записям я наблюдаю картину почти целиком. И вот что мне кажется… Вас смотрели многие специалисты, в том числе первоклассные – я вижу здесь несколько знакомых фамилий. Однако мои уважаемые коллеги, как мне представляется, пытались лечить симптомы, а не первопричину ваших недомоганий. Я же собираюсь использовать совершенно новый способ лечения.

— И в чем он заключается?

— Я веду исследования, которые состоят в поиске связи между душевным состоянием и физическим здоровьем. Есть предположение, что чувственные переживания могут проявляться в виде реальных симптомов вроде головной боли или частого сердцебиения. Мне кажется, ваш случай именно таков, и я уверен, что при должном подходе мы сможем справиться со всеми вашими недугами.

— Десятки врачей до вас говорили мне то же самое – что меня излечит именно их чудодейственная методика. – В тетушкином голосе послышалась неприкрытая ирония. – Однако улучшения я так и не увидела.

— Поверьте, мой метод уникален, и вы как нельзя лучше выступите в качестве первой пациентки.

— Хотите ставить на мне сомнительные эксперименты? Основываясь лишь на беглом изучении истории моей болезни?

Соня почувствовала, что еще немного – и легкая насмешка перейдет в ядрено-едкий сарказм. С людьми, с которыми она встречалась впервые, тетушка старалась все же держаться в рамках холодной любезности, если они не переходили определенных границ. Доктор Снегур сейчас подошел к этой черте опасно близко.

— Домна Леокадия, поверьте, я очень внимательно изучил историю вашей болезни. – Главврач слегка постучал карандашом по толстой папке. – И так же внимательно сейчас наблюдал за вами. Когда вы вошли в этот кабинет десять минут назад, вы бросили долгий взгляд на стену слева, а потом приложили пальцы к виску. Что в тот момент произошло, позвольте узнать?

— Картина. – Леокадия Павловна снова посмотрела на стену и скривилась. – Это крайне безвкусный голландский натюрморт. В кабинете врача такое полотно неуместно, и, кроме того, оно абсолютно не сочетается по цвету с обоями. Эта вульгарная картина сразу вызвала у меня приступ мигрени.

«А по-моему, очень аппетитно, – проснулся вдруг в Сониной голове вымышленный попугай. – Этот сыр в сочетании с апельсинами выглядит весьма заманчиво». Спорить с попугаем было сложно – Соня и сама вдруг поняла, что последний раз завтракала в поезде, еще до прибытия в Совату.