Книга Изгнанник, страница 154 – Женя Гравис

— Ну его тут нет, возражать некому. А, кстати, для вас тут доктор передал кое-что, – и Степан Игнатьевич подвинул на край стола тонкую папку.

Самарин ее забрал, быстро отыскал в шкафу нужные дела и уселся за стол Николая, сдвинув его бумаги в сторону. Что ж, письмоводитель Вугаль и вправду держал бумаги в порядке: документы в папках были аккуратно подшиты и пронумерованы.

— Ну, как вам наш город? – Степан Игнатьевич, судя по всему, воспользовался моментом, чтобы отвлечься от дел и поговорить. – Все успели посмотреть? Кремль видели?

— Видел, – отозвался Дмитрий. – У вас весьма симпатичный город и, что радует, довольно компактный. Можно пешком обойти.

— Что есть, то есть, – издал смешок Чавунин. – Зато не заблудишься. Ну что, нашли что-нибудь интересное?

Самарин на пару мгновений задумался. Найти-то он нашел, но стоит ли делиться этим знанием с чужим человеком, пусть и с коллегой? С другой стороны, выглядеть неприветливым и нелюдимым ему тоже не хотелось. Поэтому Дмитрий уцепился за повод, который к делу никак не относился, но позволял поддержать ни к чему не обязывающую беседу.

— Нашел. Интересную сценку сегодня наблюдал у трактира «Три колеса». Трактирщик там, видимо, с соседом что-то не поделил.

— А… с трезвенником Афанасием Аметистовым? – понимающе расхохотался Степан Игнатьевич. – Что на этот раз?

— Рекламная битва, насколько я понял. «Жгли глаголами», как сказал бы Александр Сергеевич.

— Знакомо. Это у них ежедневное развлечение. Трактир-то, почитай, уже лет пятьдесят стоит, а Комитет трезвости третий год как образовался. И купил дом как раз напротив «Трех колес». Преднамеренно, думаю. Вот они третий год и воюют с переменным успехом.

— А зачем?

— Ну как, жить-то скучно. А тут развлечение какое-никакое. Народ-то уже давно смекнул, как и с одного, и с другого выгоду поиметь. Они сначала у Ермилыча в трактире деньги пропивают, а потом на следующий день к Аметистову идут каяться. Он чаем и супом угощает. Денег не берет, но читает лекцию о вреде хмельного. Так и кочуют туда-сюда.

— Изобретательно, – оценил Самарин хитрость жителей Бронска.

На этом «светская беседа» была исчерпана, и сыщик первым делом открыл историю болезни Анны Мироновой. Записи доктора Вельтмана были четкими и сухими: давление, обмороки, кофеин, бессонница… В этих записях не было ничего, что прямо ломало бы версию несчастного случая.

Следующей была папка с документами о пожаре. Дмитрий перебирал бумаги, большинство из которых он уже видел, просматривал фотокарточки – те же, что и в пожарной части. Обгоревший остов флигеля. Печь. Дверной проем. Черное скрюченное тело на земле. Лужи воды. Размокшая зола.

На одной из карточек его взгляд вдруг зацепился за что-то постороннее. Этого фотоснимка у пожарных он не видел. Самарин поднес его ближе и даже подошел к окну, чтобы разглядеть при дневном свете. На карточке у края пепелища, в стороне от прогоревшей стены, на мокрой земле лежал пучок сухой травы, свернутый в виде восьмерки и перевязанный лентой.

На первый взгляд можно было подумать, что это случайная деталь, попавшая в объектив. Но на других карточках этого пучка не было.

— Нашли что-то? – раздался голос с соседнего стола.

— Нашел. – Самарин приблизился к Степану Игнатьевичу и протянул ему карточку, ткнув пальцем в находку: – Видите этот моток травы? Не знаете, что это?