Книга Изгнанник, страница 250 – Женя Гравис

В Роще стало чуть светлее, но рассвет еще не наступил. Дмитрий стоял, покачиваясь и пытаясь разглядеть среди людских фигур нужную, когда к нему подошла седая женщина – та, что давала напиток.

— Ты зачем встал? Тебе лежать надо, – запричитала она.

— Позови Ялгара.

Она покачала головой, но убежала куда-то и через минуту вернулась со стариком. Тот оглядел Самарина, который привалился к стене домика не держась на ногах, и скептически поцокал языком:

— И куда это ты так скоро собрался?

— Мне в Рязань надо. У вас лошадь есть?

— Уверен?

— Уверен. Дайте лошадь. А если нет – так я пешком пойду.

Старик помолчал, а потом наклонил голову, как будто рассматривая Самарина впервые:

— Интересный ты человек. Только что от смерти спасся, а теперь сам за ней бежишь.

— Со смертью я как-нибудь разберусь. А пока с вашей местной напастью разобраться надо.

Старик вместо ответа свистнул и махнул рукой. Через несколько минут Самарину подвели пегого заседланного конька.

— Ты не смотри, что он неказистый, зато быстрый. Людмила! Дай ему еще своих травок, авось живым сможет до Рязани добраться.

Самарин выпил большую кружку дурно пахнущего пойла и, откровенно говоря, чуть не вывернул обратно все выпитое. Зато в голове после этого прояснилось еще больше, а боль начала отступать. При помощи одного из рощинских он забрался в седло и схватился за поводья.

Ну что, пора вспомнить былые времена. Верхом Самарин не ездил почти год. А преодолеть несколько десятков километров до Рязани в состоянии «мешка с костями» и вовсе было полным безумием. Что ж, значит, день сегодня такой безумный.

— Может, к седлу тебя привязать? – иронично спросил Ялгар, глядя снизу вверх.

— Не надо. А то усну, – ответил Дмитрий, развернул коня и ударил пятками в бока. – Пошел!

* * *

Утром по Астраханскому тракту, ведущему на юг, на окраину Рязани въехал на взмыленном коньке молодой мужчина. Конь шел шаткой рысью, едва переставляя ноги, да и всадник его – окровавленный и забинтованный – выглядел не лучше.

Дальше Ямской заставы проехать ему не удалось – дорогу всаднику перегородил конный городовой, не ожидавший с утра такого необычного приезжего.

— Куда? – строго спросил он. – Почему в таком виде? Дальше нельзя, а то в участок доставлю.

Мужчина поднял голову и уставился на городового глазами смертельно уставшего человека. Одним карим, другим – зеленым.

— Мне туда и надо, – сипло сказал он. – К капитану Виктору Исакову. Я полицейский, и меня пытались убить.

Городовой размышлял недолго: полицейский или нет – этот мужчина похож на беглого преступника. Но лучше доставить его в участок, пусть там разбираются. И, подхватив спотыкающегося пегого конька под уздцы, он повел его за собой. У всадника, видимо, сил почти не осталось – он привалился к шее коня, обняв ее руками.

Через полчаса Самарин очнулся в кабинете капитана, пытаясь прийти в себя. Виктор Исаков сидел за столом, вокруг суетились какие-то люди, один из которых сунул Дмитрию железную кружку с кофием. Сыщик схватил ее обеими руками. Пальцы дрожали, а тело начало ломить после долгой скачки.

Пегий конек, которого дали ему рощинские, шел неровной рысью, иногда срываясь в короткий галоп, но Самарин за время дороги старался его не гнать, понимая, что конь может не выдержать. Питье Людмилы сильно помогло в первые часы – боли почти не ощущалось. Но к концу пути начало клонить в сон.